Книга без названия

он гордился как
великим, оказалось малым. И его дары не имеют благословения.
Его обещания - злые замыслы. Ибо ты не орудие его сострадания, но через тебя он творит насилие. Он желает принести вред нам, и владычествует в то время, что отмерено ему.
Но пойми и знай Отца, того кто имеет сострадание. Он не
дает наследовать то, что было бы [...] ни ограниченное днями, но
это подобно вечному дню [...] это [...] постигай [...]. И он
обходится [...]. Ибо на самом деле он не один пришел от них, и из-
за этого, он презрен ими. Из-за этого он горд, что он не может
быть осужден. Из-за этого он превосходит тех, кто ниже, тех, на кого вы смотрели. После того, как он лишил свободы, тех кто
от Отца, он схватил их и придал им форму, чтобы они имели
сходство с ним. И с ним они влачат жалкое существование».
Подобный монолог более усыпляет, чем бодрит.
Потом кадр снова резко меняется и переходит в тяжелую по
подробностям историю, в которой Иакова убивают иудейские
фанатики.
И опять же здесь всё изложено со странностями
перекрывающих друг друга, диапазонов реальности – настоящее и
будущее в этом эпизоде сплетаются и попадают в один замес.
«В тот день множество людей будет обеспокоено, и они
покажут, что они не убеждены. И он поднимется, и будет
говорить с ними таким образом. И он вошел снова в тот же
самый день, и говорил несколько часов. И я был вместе со
священниками и не открыл своего родства с ним, поскольку все
как один говорили: "Давайте, побьем Справедливого камнями". И
они поднялись, говоря, "Да, давайте убьем его, чтобы не было его
с нами. Ибо он бесполезен для нас."
И они нашли его стоящим около колонн храма, около его
краеугольного камня. И они решили сбросить его с высоты, и они
сбросили его вниз. И они [...] они [...]. Они схватили его и били
его, когда тащили по земле. Они вытянули его и придавили ему
живот камнем. Они все пинали его ногами, говоря, "Ты грешник!".
Еще раз они подняли его, и поскольку он был еще жив, то
заставили его копать яму. Они заставили его встать в нее. Зарыв
его по пояс, они стали его побивать камнями.
И он воздел руки и сказал молитву, но не ту что он обычно
говорил:»
и т.д.
Здесь вообще произошла или какая-то путаница, или
произошла другая путаница, потому что в «апокалипсисе Иакова», который, вроде бы, должен быть написан самим Иаковом, его
убийство описывается третьим лицом.
Вот этот рассказ его родственника о том, как Иакова убивали
– Иаков сам написал после своей смерти?
Но тогда факт письменного изложения обстоятельств своего
собственного убийства после своей собственной смерти требует
особого прояснения. И перспективы этих прояснений –
безынтересны, потому что показания в этом деле могут считаться
верными только от самого Иакова. А нам их не добыть.
А если убийство описал не сам Иаков, а кто-то из его родни, то – на каких правах у кого-то поднялась рука менять содержание
«богооткровения»?
А если некая рука на это поднялась, то, тогда вообще
непонятно –