Книга без названия

древний сценарист аналогичным образом не
постеснялся и счел, что можно вывести на сцену Иисуса Христа и
пусть Он поработает на авторский замысел.
Однако обычное сценическое представление почему-то в своё
время посчитали богооткровением и занесли в апокрифы.
Мы занавес этого представления сразу же опускаем и
одновременно покидаем Кодекс III библиотеки Наг-Хаммади, потому что этот Кодекс тоже закончился.
КОДЕКСЫ IV и V
Весь Кодекс IV – это два уже знакомых нам апокрифа: всё тот
же «Апокриф Иоанна» и еще раз всё то же «Евангелие от
Египтян». Два сильных текста. Мы их исследовали выше. Сильно
исследовали.
И, следовательно, Кодекс IV пропускаем. Сразу переходим к
пятому.
Кодекс V тоже начинается с, зачитанного нами ранее до дыр,
«Евгноста Блаженного», и поэтому мы бросаемся на флеши сразу
же со второго апокрифа.
«Апокалипсис Павла»
Когда мы сегодня произносим слово «апокалипсис», то
вызываем в своём сознании картину какой-то масштабной
катастрофы, меняющей мир в его основах.
Этот смысл намертво примкнул к слову «апокалипсис» из-за
последней книги Нового Завета, которая называется
«Апокалипсис» Иоанна Богослова».
Эта книга полна упражнений в массовом истреблении
человечества и поэтому, как только слышится слово
«апокалипсис», так сразу же пробуждаются самые худшие
ассоциации, связанные с различными вариантами катастроф и
гибели.
Но на самом деле под шапкой этого понятия – «апокалипсис»
– в христианстве уживаются самые разные переживания человека, которые задним числом осознаются им в качестве
сверхъестественных, ниспосланных Богом.
Это могут быть такие моменты внутренней жизни, как сон, видение, автоматическое письмо, услышанные голоса, неустранимое предчувствие, отчетливая интуиция, неодолимое
побуждение что-то сделать или любая другая духовно-мысленная
конструкция в четких и разборчивых формах знакомого и
понятного свойства.
Именно стройная линия сюжета, логически понятные события
и вообще верный и живой образ пережитого заставляют человека
предполагать, что произошедшее было не следствием его личной
физиологии, а пришло от Высших Сил.
Это особое переживание – апокалипсис – по-другому иногда
называют «откровением», то есть происшествием, в котором Бог
«открылся» человеку. Не Сам Лично, конечно, а в формах какого-
то, доступного для человека, информационного обмена.
Особое переживание Иоанна Богослова, упоминаемое нами
выше, этот его «Апокалипсис» из Нового Завета, имел вид конца
света. Но у людей случались и другие откровения, помельче
значимостью, сугубо персональные и скромно замкнутые на
конкретную личность. Эти откровения обходились без ввержения
физических устоев Вселенной в критические состояния и
ограничивались происшествиями зоны одного человека.
Именно такой апокалипсис – вот этот апокриф, в котором
изложена история, произошедшая с Павлом на небесах, числом от
первого до десятого.
«Затем я пристально посмотрел наверх и увидел Духа, говорящего, "Павел, приди! Подойди ко мне!" После того как я
пошел ворота открылись, и я подошел к пятым небесам. И я видел
моих собратьев апостолов, идущих со мной, в то время как Дух
сопровождал нас. И я увидел великого ангела на пятом небе и
железный прут в его руке. Было три других ангела с ним, и я
вгляделся в их лица. Но они соперничали друг с другом, с кнутами
в руках, гоня души на судилище. Но я