Книга без названия

КНИГА БЕЗ НАЗВАНИЯ
pro Introductio
Я всегда пытался с помощью вступительного
текста отсечь лишнего читателя.
Потому что с лишним читателем оно всегда
так: если он ничего не понял, то – книга
виновата, а если он всё понял – то книга еще
больше виновата.
Но сегодня нам даже спецсредства не
понадобятся, потому что лишние отлетят сразу
же и сами. Не успеют даже обидеться.
Предмет разговора таков, что оставит только
сопричастных.
В добрый путь.
Почему эта книга так не называется
Мои отношения с издательствами всегда заканчивались
плохо, но зато всегда начинались одинаково.
Издатели – люди большого сердца. Но они сегодня
вынуждены с безмолвной покорностью соблюдать действие
повсеместно возобладавшего издательского закона, который в
терминах изысканных страстей можно выразить так:
–
то, что издатель хочет издать сегодня, он не знает, как
это продать завтра; а то, что он знает, как это продать сегодня, он
хочет это издавать всегда.
Это противоречие только на первый взгляд покажется
сложным и непонятным. Только непрофессионалу. А на самом деле
всё всегда сводится к интриге простого пошиба, где заранее будет
ясно, куда клонятся события.
И за этим всегда интересно наблюдать. Но всегда неловко
видеть, как хороший человек идет против себя.
И поэтому я с большой теплотой отношусь к каждому
издателю – и к тому, у кого получилось, и к тому, кто хотел, но у
него не получилось.
Лишние деньги, как известно – они всегда есть, но их, как
известно – никогда не бывает.
Это тоже закон, хотя и не сугубо издательский. Но он легко
подминает под себя порядок и ход издательского дела. Ведь
издательское дело – это ничем не гарантированный, частный
бизнес. Поэтому издателю трудно
Закон не перешибешь.
Причем на моих книгах этот закон работал буквально с
первого предъявления – даже тогда, когда в делах еще совсем не
намечалось наихудшего вида, издатель сразу же начинал с того, что «книгу с таким названием нельзя будет продать!».
Название – это вообще очень важно для любой книги, которую ты хочешь продать.
Затем, остыв от названия, издатель приступал к содержанию, и, бывало, склонялся к окончательной мысли, что финансовые
эксперименты можно проводить и на менее опасном предмете.
Я же, как автор, к чести сказать, всегда старался издателю во
всём помогать. Но, к стыду своему, никогда ничем издателю не
помогал. Я был силен в сопереживании, но не был убедителен в
делах.
И вот теперь я хочу помочь издателю по-настоящему.
Причем – впервые!
Впервые – и опять во всём!
Но пока что – только с названием…
Мне кажется – у меня получилось…
А теперь, сделав всё возможное для издателя, я с легким
сердцем обращаю читателя к тому слову, которого нет в названии, но которое станет для нас теперь главным – апокрифы.
Что такое «апокриф»?
Однажды, в навязанной мне полемической переписке, некий
человек прислал следующий аргумент против христианства –
«разве ты не помнишь, как сам Иисус Христос сказал…» и далее:
«– Эти добрые люди, – заговорил арестант и, торопливо
прибавив: – игемон, – продолжал: – ничему не учились и всё
перепутали, что я говорил. Я вообще начинаю опасаться, что
путаница эта будет продолжаться очень долгое время. И все из-
за того, что он неверно записывает за мной».
(Михаил Булгаков. «Мастер и Маргарита»)
То, что ты сейчас прочитал, читатель, это и есть апокриф
чистой воды. Хотя, конечно