Тау ноль

Он ответил ей твердым взглядом. Его правая рука лежала на прикладе оружия.
— Неужели ты настолько слабее? — спросил он.
— Пятьдесят лет в этом летающем гробу! — почти закричала она. Сколько времени пройдет снаружи?
— Тише, — предупредил Федоров и обнял ее за талию. Она прижалась к нему и хватала ртом воздух.
Будро осторожно заметил:
— Соотношение времени кажется нам чем-то отвлеченно-академическим, n'est-ce pas? Оно зависит от того, какой курс мы выберем. Если продолжать полет по прямой, то, естественно, мы встретим более разреженную среду.
Скорость уменьшения тау будет понижаться пропорционально, когда мы выйдем в межгалактическое пространство. Если же перейти на круговой курс, который пролегает через области наиболее сильной концентрации водорода, то можно обрести очень большой обратный тау. Мы увидим, как во внешнем мире пройдут миллиарды лет. Это должно быть очень увлекательно. — Он попытался улыбнуться. — У нас ведь прекрасная компания. Я согласен с Шарлем. Можно было бы и лучше прожить жизнь, но ведь бывает и хуже.
Линдгрен спрятала лицо на груди Федорова. Он держал ее в объятиях и неуклюже поглаживал. Через некоторое время (час или около того в жизни звезд) она подняла голову.
— Простите меня, — выдохнула она. — Вы правы. Мы должны думать друг о друге. Ее взгляд остановился на Реймоне.
— Как я им скажу? — взмолился капитан.
— Я предлагаю, чтобы вы этого не делали, — ответил Реймон. Пусть первый помощник объявит новости.
— Что? — сказала Линдгрен.
Она высвободилась из объятий Федорова, сделала шаг к Реймону.
Констебль внезапно напрягся. Мгновение он стоял, словно ослепший, затем повернулся лицом к навигатору.
— Хей! — воскликнул он. — У меня идея. Вы знаете ли…
— Если ты думаешь, что я должна… — начала говорить Линдгрен.
— Не сейчас, — сказал ей Реймон. — Огюст, идите к столу. Нужно кое-что посчитать… быстро!