Русское братство

— А Шмаков? А папки?! — едва не вскричал от нетерпения Степаненко.
— Шмакова мы убрали. Он уже на Дальнем Востоке… Папки? Мы думали: заполучив одну в собственные руки, ты успокоишься. Ан нет… К сожалению, Сохадзе ушел. Прозевали. Ему за жену Шмакова пришлось бы ответить. Так он в Чечню подался… Ты вот убийц искал, перепугал их всех в Арсеньевске. Я имею в виду Ро-гожцева… А ларчик просто открывался… Понимаешь…
Генерал некоторое время молчал.
— Ну а тюрьма твоя? — вздохнул он. — Это уже ты по собственному почину. Извинений не будет. Ни извинений, ни медалей за геройство. Минус на плюс дает ноль! Ты ведь кого-то там подстрелил? Ну все, иди, служи дальше.
Степаненко поднялся. Генерал тоже.
— Дальше, — сказал он. — Уйми Евстигнеева. Нет, нет, пусть статью об Арсеньевске напечатает, мы тут не против. И об Арсеньевске, и о Рогожцеве. Пусть. От этого ни вреда, ни толку не будет. Но никакого последующего рыпанья. Рогожцев пока нам нужен…
Степаненко почувствовал: во рту набежала слюна, но горло было сухим, как пустая перечница.
— А теперь вот подпишите, майор Степаненко, — генерал перешел на сухой, официальный тон, — эту бумажечку. Двадцать пять лет чтобы рот на замке, поняли?! Все, вы свободны…
Максим был уже возле дверей, когда генерал окликнул его:
— Не удивляйся, если Алеша брякнет тебе из Штатов.
Через сутки Максим попросил Евстигнеева отвезти его домой.
— Не опасно? — с тревогой в голосе спросил он.
— Нет. — Максим неожиданно улыбнулся. — Ведь у меня есть ты, мой настоящий друг.
Прошла неделя. Однажды вечером раздался телефонный звонок. Максим поднял трубку и узнал голос Колешки.
— Я дал тягу… — просто сказал Алексей.
— Зачем же ты звонишь? — сухо спросил Максим.
— Не знаю… Скорее всего, стыдно. Иру не бросай… С нее все и началось… Она сказала, что больше не может и уходит от меня. Я решил уйти первым.
— Алексей, ты… — Степаненко задыхался от гнева, с трудом подыскивал подходящие слова. — Ты п…! — наконец выругался он. — П… дважды. Первый раз ты поступил нечестно, когда отобрал Иру у меня, второй раз — когда ее возвратил. Больше никогда мне не звони.
Степаненко бросил трубку, неподвижно застыл.
Любопытный голубь, царапая коготками оцинкованную жесть подоконника, заглядывал в окно. Больше месяца Максим не жил дома, птица привыкла к пустой комнате.
На полу стояла раскрытая спортивная сумка, на столе — билет до Махачкалы.
На днях начальник управления вызвал Максима к себе. Он сообщил, что в горах Чечни у ваххабитов застрял гражданин США, некто Юджин Грин. Его похититель, некто Сайгидпаша Торкаев, он же Владислав Сохадзе, прислал в посольство США черный мизинец. В следующий раз, если не будут выплачены два миллиона, обещал вслед за пальцем прислать ухо американца.
— Мы оказываем тебе доверие, — проговорил полковник. — Ты знаешь, с какой стороны подходить к сектантам. А ваххабиты, они и есть сектанты. Вытащишь американца — полностью вернешь расположение начальства…
  
Об авторе
 
Николай Иванович Чергинец
генерал-лейтенант внутренней службы, писатель, член Совета Республики Национального собрания Республики Беларусь 1, 2 и 3 созывов. Кандидат юридических наук.
С 1981 года по 1984 год — начальник Управления уголовного розыска МВД БССР.
С 1984 года по 1987 год служил в Афганистане. С 1987 по 1993 год — начальник управления внутренних дел на транспорте МВД Беларуси.
С 1997 года по 2008 год — член Президиума Совета Республики
Национального собрания Республики Беларусь. Председатель Союза писателей Беларуси.