Певец

Однажды, когда возвратится Пожиратель Богов, разорвет свою цепь Волк, проскачут по мосту Всадники, закончится эпоха, родится Зверь, УИС будет уничтожена, и вы, сильные и мужественные, вернетесь домой.
Я буду ждать вас.
Ясноглазая, моему одиночеству близится конец. Осталось сделать лишь одно. Бог должен умереть, Те, кто в него верит, убедившись, что он воскрес и будет жить вечно, не остановятся ни перед чем и покорят мир.
Кое-кто твердит, будто я оскорбил их. Уносимые тем же потоком, который когда-то подхватил меня, они сорвали браслеты, надеясь отыскать в музыке и экстазе смысл жизни. Я говорю о так называемых дикарях, которые зачем-то нападают на стражников и устраивают чудовищно жестокие обряды. Они считают, что у новой дествительности будет женская душа. Ко мне приходили посланцы, предлагавшие заключить божественный брак. Я отказался, ибо сыграл свадьбу давным-давно (и сыграю снова, когда завершится ны— ншний мировой цикл).
Поэтому они ненавидят меня. Впрочем, я согласился как-нибудь встретиться с ними.
Я схожу с дороги, что бежит по дну долины, и с песней поднимаюсь по склону холма, а тем немногие, кому я разрешил прийти сюда, остаются внизу дожидаться моего возвращения. Близится закат; должно быть, становится прохладно — лишь три дня назад миновало весеннее равноденствие, — но я не ощущаю ни холода, ни боли (когда в ступни виваются шиповниковые колючки). Вокруг виднеются лесистые гребни, пока еще укрытые снегом, но — я знаю — нетерпеливо ожидающие тепла. Небо на востоке приобретает багровый оттенок, на нем сверкает вечерняя звезда. У меня над головой пролетает стая диких гусей. Как рано они в этом году возвращаются домой. На западе догорает закат. Я вижу на вершине холма женские фигуры…