Орион взойдет

Я не выдам секрета, напомнив о том, что мы располагаем ограниченным количеством подобных зарядов. В основном все те делящиеся вещества, которые мы сумели собрать за многие годы, сохраняются здесь, ожидая запуска Ориона. Получив подобное предупреждеяне, монги, вне сомнения, отступили бы… чтобы перейти к другой стратегии. Но при этом маураи, как и наше собственное правительство, тоже бы получили предупреждение и отреагировали на него. И вместо выдающейся победы, которая, по сути, объединила весь наш народ под руководством Ложи Волка, мы, проявив нерешительность, попали бы под контратаку… и вполне возможно, норрмен бы выступил против норрмена, а тираны в Велантоа только злорадствовали бы.
Но теперь опасность с востока более не грозит нам. Как и предки, мы не дали монгской ночи опуститься на нашу отчизну. И мы получили возможность раз и навсегда разделаться с маураями.
Раздались звуки одобрения.
Микли помахал.
— Позвольте мне представить вам человека, который скажет о войне в дюжине словах больше, чем я в тысяче — перед вами полковник Аррен Рогге… кадровый офицер, командир тех героев, которые отбили нападение на полуостров и бдительно обороняют его.
На сцену поднялся рослый мужчина. Он указал на свой пустой правый рукав.
— Я оставил этот плавник в той далекой долине, где наша засада отражала врага, — сказал он без излишнего драматизма. — Не так уж тяжела потеря, если учесть, сколько прекрасных молодых людей расстались там с жизнью. Морские пехотинцы маураев бились стойко — не спорю. Их жизни обошлись нам недешево. И сегодня с их стороны осталось много могил, но многие воины уцелели и сражаются против нас. Жаль, что тогда у нас не было этих бомб. Наверное, наши мертвые и живые и вся их родня жалеют об этом. Если нам предстоит встретить еще одну такую атаку, без новых подкреплений, лучше уж иметь ядерное оружие.
Благодарю вас, — он спрыгнул со сцены.
Ему сопутствовал рев толпы.
Микли крикнул им:
— Действительно ли вы скорбите, друзья? Конечно, жаль монгов… но кем лучше быть — убийцей или рабом? Я получил сообщение с поля боя, этой новостью следует поделиться с вами, В сообщении перечисляются уничтоженные нами монгские полки. Если вы читали историю или в детстве слушали рассказы своих родителей и дедов, вы помните эти имена.
Когда-то они погубили множество северян, они — гордость монгов, но теперь сила их рухнула. Зачитываю список: Вихря, Верного Пастуха, Дракона, Сынов Октая, Бизона…
Роника схватила Иерна за руку. Он стоял абсолютно неподвижный.
— …Святого Ивана — эти главные; среди них были и другие — поменьше, но всех их нет, нет, нет!
Толпа вскочила, размахивая кулаками, крича, топая ногами о бетон.
Усиленный голос Микли вклинивался в шум:
— Сила… пусть ниггеры страшатся того, что случилось с косоглазыми.
Да, скажу вам, мы победим, у нас есть необходимая для этого сила, и мы предупредили врага… будущее за нами — Орион взойдет!
Вырвав руку, Иерн бросился от Роники к двери. Она охнула, проводив его взглядом, и хотела отправиться следом, но только сжала губы и, сложив руки на груди, осталась, слушая и наблюдая.
4
Строители проекта предусмотрели общую комнату для свершения религиозных и медитационных обрядов с тремя капеллами: иезуанской, еврейской и буддийской. Все они были невелики, как и сами конгрегации; язычники же совершали свои обряды наверху или дома. Постепенно крохотное помещение — точнее, сглаженный вулканический пузырь — перешло в руки немногих Древних Христиан, целиком забравших его себе.
Оно могло бы вместить не более двадцати верующих, хотя столько их набиралось редко.
Так что Плик, войдя, оказался в одиночестве. В холодном помещении было полно теней, с потолка светила одна-единственная флуоресцентная пластина — квадрат со стороной в тридцать сантиметров; свет из коридора просачивался через плетеную решетку. На деревянных сиденьях лежали подушки для коленопреклонения и молитвенники, иначе влажный каменный пол портил бы бумагу и кожу. На оштукатуренных стенах нарисованы лилии, впрочем, фрески уже были едва видны. Напротив входа невысокий барьер ограждал алтарь — блок природного базальта. По обе стороны его стояли простые подсвечники, костяные сосуды на домотканом алтарном полотне. Простое распятие — бесхитростная фигурка из плавника, выбеленная морем. Грубый сосуд со святой водой возле входа; блюдо из мыльного камня на дубовом подножии. Плик перекрестился, вошел внутрь, огляделся и, заметив свечи, бросил приношение в кружку, поставил свечу перед алтарем и зажег ее с помощью поршневой зажигалки — маурайская вещица. Пламя крошечной звездочкой горело в сумраке.
Плик преклонил колени на голом полу перед распятием, соединив руки вместе и склонив голову. Тощий, в тонкой одежде, он сжился. Потом снял гитару со спины… настроил и, пройдя пальцами по струнам, очень негромко запел:
Господь Предеечиый, Вседержитель и промыслитель.
Почему ты покинул нас?
Ты, смерть ради нас сокрушивший, Ты, нас Собой искупивший, Видишь — гибнет мир нагрешивший.
После вознесения знать ли страх Тем, кому лежать в гробах?
Но не благо — ад в наших сердцах.
В душе своей возвели мы твердыню, Где бес обитает поныне, Боже, нет в нашей силе благостыни.
Ты, вздымавший солнечный вал, Ты, который землю создал, Мир Твой гибнет — пусть он и мал.
Мы таких натворили чудес, Которым позавидует бес, Помоги и помилуй, Небесный Отец!
Господь Предвечный, Вседержитель и промыслитель!
Почему ты покинул нас?
Последняя строфа завершилась молчанием. Плик поднялся и, постояв немного, словно сломался; выронив гитару на пол, он пал на колени и уткнулся лбом в камень.
— Спаситель, — молил Плик, — прости меня, я изнемогаю… прости за плохой стих и отпусти мне все грехи мои.