Орион взойдет

— Да-а-а, осмелюсь предположить, что в тех случаях, когда офицеры монгов предполагали, что имеют дело с представителями вашего правительства, их роль выполняли Волки, передававшие Виттохрии лишь то, что считали нужным, не более того, Поздравляю, вы неплохо справились со своим мерзким делом.
— Какая целеустремленность, подумать только, двадцать лет упорных трудов! — Волна негодования захлестнула Тераи.
Вполне очевидно, Микли не собирался пассивно слушать. Он поднялся и как отрезал:
— Ну что ж, вы можете получить шанс задавать дополнительные вопросы, если присоединитесь к своим друзьям в нашей небольшой лесной прогулке.
Тераи расправил плечи, готовясь встретить очередной удар.
— Что ты имеешь в виду?
— А вот, скажем, — поддразнил его Микли, — Иерн Ферлей решил записаться под наши знамена, и Плик, естественно, тоже последовал за ним. Мой дом на Ляске безопаснее, а поэтому я направляюсь туда. Почему же нам всем, старым друзьям, не собраться вместе? Мы больше не можем держать вас здесь; ваши инспектора снуют повсюду, как водяные жуки. Мы забираем вас с собой. Собирайтесь, через час мы отправляемся, пока позволяет туман.
Он повернулся и вышел в соседнюю комнату. Дверь за ним захлопнулась.
На миг оба маурая застыли, онемев, а потом Ваироа медленно проговорил на родном языке:
— Что за злой человек. Не просто враг, он весь пропитан ненавистью.
Разве ты не ощущаешь этого?
— Нет, — ответил Тераи. — Но я верю тебе. — Он глянул на холодное белое облако за окном и сказал:
— Я сумею сообщить об этом домой. Я сделаю это или погибну.
3
Облака летели низко над землей Дордойни, их серый полог затягивал небо, лишал яркости осенние краски, разрисовавшие кручи. Выл ветер — еще более холодный, чем сам воздух. Влажное небо то и дело изрыгало шквалистые ливни. Дороги превратились в реки грязи, хлюпающей под копытами усталых коней.
Как никогда прежде, замок Бейнак казался своим в этой стране. Все современные постройки представлялись сонным видением, нереальным рядом с крепкими древними стенами и башнями. После дороги из порта Бордо Эшкрофт Лоренс Мейн надеялся на тепло, огонь в очаге и отдых, а он себя не считал слабаком. Так решили они со свитой: пейзане должны своими глазами увидеть нового хранителя замка и увериться в том, что он желает им добра. Но те бросали на него кремнистые взгляды и не проявляли любезности. Оставалось гадать, какой комфорт ждет его в конце пути.
Перед воротами толпились местные жители — в плащах с капюшонами. Они выставили почетный караул, что вселяло надежду, милицию в мундирах и шлемах, увенчанных плюмажами, с кинжалами у поясов, пиками, арбалетами и винтовками за плечами.
Лоренс послал свою лошадь на последний подъем, подобрал поводья и протянул руку в знак привета. Он узнал знакомых по прежним визитам.
Первый офицер, родственник Иерна Ферлея, Халд Тирье, с жестким лицом и прямой спиной ожидал впереди. Секретарь, молодой наземник по имени Анс Дебирон, держался возле него, в руках у него был пергамент, а на лице — никакого восторга… Как и у всех, кто загородил дорогу пришельцу.
За спиной Лоренса фыркнули кони и, топоча, остановились. Он сосчитал местных: отряд в два раза превышал его собственный, причем две дюжины были вооружены. Желая избежать провокаций, он ограничил вооружение своего отряда ножами, несколькими пистолетами и четырьмя пиками, главным образом служившими древками для вымпелов.
— Приветствую вас, люди Клана и добрый люд, — проговорил он. — Мир и благосостояние да булут с вами.
Подхватив вежливую формулу, ветер унес ее следом за опавшими листьями.
— Приветствую, — отозвался Халд. — Могу ли я узнать ваше имя и цель приезда?
Ошеломленный Лоренс сумел лишь воскликнуть:
— Но ты же знаешь меня!
— Эти очевидцы хотят знать ваше имя и поручение, сэр.
«Наверное, так велит какой-нибудь дордойнезский закон или обычай? Это не ласковая Бургойнь, где мы с Фейлис детьми играли на виноградниках».
— Я… Эшкрофт Лоренс Мейн, полковник терранской гвардии, недавно назначенный хранителем замка Бейнак и его окрестностей. Я прибыл сюда, чтобы приступить к своим обязанностям. — И, повинуясь порыву, добавил:
— Вы же знаете это! Я направил письменное извещение.
— Известие о вашем назначении не соответствует древним обычаям, а потому мы решили, что не получили его.
Лоренс ударил кулаком по седельной луке, но взял себя в в руки и мягко — это стоило ему многих усилий — проговорил:
— Халд, ты знаешь, какие теперь времена. Этот район важен для безопасности Домена; ваши дикие горы и ущелья способны приютить мятежников и бандитов. Оформлять все надлежащим порядком чересчур долго, ведь ни один Таленс, имеющий право на этот пост, не примет назначения от Джовейна. Меня назначил сам Капитан, пользуясь своими чрезвычайными полномочиями, к тому же я брат жены исчезнувшего хранителя Замка. Я намереваюсь сохранить крепость для семьи и народа, твоего собственного народа, Халд. Я уступлю свое место кому-нибудь из родни при первой возможности.
— И когда же этого ждать… сколько своих гарнизонов вы сперва разместите среди нас? — Халд также с трудом сдержался. Отряд его не шевельнулся, с гневом люди разглядывали пришельцев. Руки всадников белели на прикладах оружия. Офицер повернулся к Ансу Дебирону. — Прочти декларацию отказа, — сказал он гнусавым голосом. — Ты составлял ее.
Секретарь поклонился, шагнул вперед и развернул свиток. Его гладкие щеки то краснели, то белели. Голос иногда дрожал и ошибался, но слова падали камнями:
— Во имя Господа Милосердного, ради анимов предков, мы, люди Пай Бейнак, собрались сегодня…
Лоренс услышал позади себя одно-два негромких проклятия. Он сидел, слушая краем уха, ощущая не только потрясение — этого можно было ожидать — но скорее усталость.
— …Старые права, подтвержденные договором в Периге
, когда Дордойнь стала штатом Домена… — «Но это было века назад. Давно пришло время, чтобы Франсетерр вновь сделался единой нацией, единством внутри Единства. Как смеют такие людишки противиться этому?»