Мятежные миры
Пиккенс, заикаясь, произнес:
— Я-я-я думал об этом, ваше превосходительство.
Снелунд только расхохотался.
— Далее. Если принять, что Империя сможет раздолбать его, как вы думаете, что произойдет с вами и, что еще более важно, со мной, если мы встанем на вашу точку зрения? Нам вряд ли принесет награды то, что мы сначала допустили мятеж, а потом не сумели его подавить. Досужие языки поднимут крик. Умники начнут качать головами. Соперники воспользуются возможностью очернить нас. И наоборот, если мы сумеем сломить Мак-Кормака сами, без чужой помощи, проложив дорогу моему ополчению, чтоб оно выкорчевало измену на планетах… Что ж, победные трофеи — универсальная валюта. Она поможет нам обрести многое, если мы потратим ее с умом. Рыцарское звание и новые чины вам, возвращение ко двору его величества — мне. Я прав?
Пиккенс облизал пересохшие губы.
— Интересы личностей не следует учитывать. Во всяком случае не тогда, когда миллионы и миллионы жизней…
— Но они-то тоже личности, не так ли? И если мы будем служить своим интересам, то тем самым будем служить и Империи, то есть будем выполнять то, что поклялись делать. Давайте-ка позабудем всякие прекраснодушные сопли и вопли. Будем заниматься делом, и мы подавим этот мятеж.
— И что же предлагает губернатор?
— Не предлагает, адмирал. Приказывает. Детали отработаем потом. Но в общем ваша миссия будет состоять в том, чтобы поддерживать пламя войны. Правда, необходимо наладить надежную охрану главных коммуникаций. Но и тогда у вас останутся значительные силы чтобы действовать немедленно. Избегайте новых реальных сражений. Вместо них — рейды, налеты, укусы и немедленные отступления, никаких нападений на группы кораблей, если они не заведомо слабее наших. Ваша главная цель — промышленность и торговля.
— Сэр? Но ведь это же наши люди!
— Мак-Кормак объявил их своими. И из того, что я слышал о нем, тот факт, что он станет причиной их страданий от наших рук, будет угнетать его и, надеюсь, сделает его куда менее энергичным. Заметьте, я вовсе не говорю о поголовном истреблении. Напротив, у нас будут хорошо продуманные причины для ударов по важным гражданским объектам. Эти решения вы предоставите мне. Главная мысль — подрыв сил мятежников.
Снелунд выпрямился. Одна его рука вцепилась в подлокотник трона. Его волосы сверкали, как венок победителя.
— Снабжение и пополнение людьми, — звенел его голос, — вот что станет для Мак-Кормака Немезидой. Возможно, он способен сломить нас в открытом сражении, но в войне на истощение он победить не сможет. Пища, одежда, медикаменты, оружие, приборы, запчасти, новые компьютеры, все это необходимо флоту, причем все должно поступать бесперебойно, иначе Мак-Кормак обречен. Ваша задача — уничтожить источники получения и перекрыть каналы поступления всего этого.
— Можно ли этого достичь надежно и быстро? — спросил Пиккенс. — Он ведь станет защищаться, будет организовывать конвои, совершать контррейды…
— Да, да, я знаю. Но пока у вас будет лишь одна линия поведения. Хотя и важнейшая. Остальное — не дать Мак-Кормаку создать эффективное гражданское управление.
— Я… хм… не понял, сэр.
— И многие другие не понимают, — сказал Снелунд. — Но подумайте о той армии бюрократов и функционеров, которая составляет основу любого правительства. Независимо от того, платят ли им из кармана государства или какой-то номинально частной организации. Именно на них лежит тяжесть каждодневной работы. Они управляют космопортами и транспортными путями, они разносят письма, они поддерживают в рабочем состоянии каналы электронной связи, они собирают и распределяют важнейшие данные, они отвечают за здоровье людей, они удерживают в узде преступность, они подготавливают решение важнейших вопросов, они ведают распределением ограниченных ресурсов. Надо ли продолжать?
Он улыбнулся еще шире.
— Между нами говоря, — продолжал он, — именно этот вывод я извлек из опыта, полученного здесь. Как вам должно быть известно, я задумал ряд изменений в политике и в административных процедурах, которые хотел воплотить в жизнь. Но мне это удалось лишь отчасти, главным образом на отсталых планетах, где не было автохтонной административной службы. В других местах бюрократия не пожелала даже приподнять задницу. Это ведь совсем не то, что на флоте, адмирал. Представьте себе, что я нажал бы там на кнопку интеркома, отдал бы приказ — аллюр три креста — и… ничего бы не случилось! Дела путешествуют месяцами от одного стола к другому. Технические задержки из-за споров о том, на месте ли стоит запятая. Бесчисленные запросы о необходимости уточнений и разъяснений, направляющиеся ко мне тем же черепашьим ходом. Доклады, подшитые в дело и забытые там. Словно дерешься на дуэли с туманом. И большинство чиновников нельзя даже уволить. Не будем говорить об отсутствии для этого законных оснований — они были мне просто необходимы. Их некем было заменить. Я хочу, чтоб Мак-Кормак теперь лично испытал вкус этого лекарства.
Пиккенс заерзал на месте:
— Как именно, сэр?
— Это и есть вопрос, который я хочу обсудить сегодня днем. Нам надо донести до всех планет «слово». Мелкие функционеры должны убедиться, что не в их интересах усердствовать на службе у мятежников. Присущие им медлительность и леность должны стать нашими союзниками. Если к тому же мы подкупим часть из них, другую часть напугаем и даже организуем несколько удачных убийств и взрывов, то… вы понимаете? Мы должны разослать своих агентов по всему миру, который Мак-Кормак потенциально считает своим, и делать это до того, как он захватит его или разместит там свои гарнизоны. А затем мы станем давить по нарастающей: наладим контрабандную доставку агентуры, пропаганду, перережем космические трассы рейдерами… Да, я верю, что мы можем заставить гражданскую администрацию Мак-Кормака еле-еле плестись и буксовать. А без нее его флот сдохнет с голоду. Вы на моей стороне, адмирал?
Пиккенс с трудом проглотил комок в горле:
— Да, сэр. Разумеется.
— Отлично! — Снелунд встал. — Пошли в конференц-зал. Мой штаб уже ждет. Нам надо разработать специальные планы. Не хотите ли принять стимулирующую таблетку? Заседание, вероятно, продлится до ночи.
Они узнали его — сначала на Венере, потом на Терре, а затем в секторе альфы Креста; он был сластолюбцем, — но когда чувствовал приближение опасности, то работал как двадцать чертей в одной упряжке.
Глава 11
Кэтрин оценивала расстояние от Ревущего Камня до Порт-Фредериксена примерно в две тысячи километров. Но то было расстояние на карте, которое флайер по прямой мог бы покрыть за пару часов, космический корабль — за несколько минут или даже секунд, ну а пешком, да еще с обходами, путешествие должно было занять несколько недель.
И дело не только в пересеченности рельефа — дидонцы очень плохо знали окрестности.
Подобно большинству примитивных культур, они редко уходили далеко от границ территории своего племени. Торговцы обычно странствовали от одной деревни к другой, а не через всю страну одним и тем же караваном. Поэтому три дидонца, сопровождавшие людей, шли почти ощупью. В первую очередь это относилось к горам — там продвижение должно было быть особенно медленным и сопровождаться частыми и, возможно, ошибочными обходами.
Больше того, короткий период обращения планеты вокруг своей оси вообще делал путешествие чрезвычайно медленным. Туземцы отказывались идти после наступления темноты, и Флэндри пришлось согласиться с этим, ибо места были почти незнакомые. По мере наступления весны дни удлинялись, и к середине лета они могли бы располагать почти семью часами светлого времени для путешествия. Но более четырех-пяти часов дидонцы идти не могли. Причина тоже была веская: в пути, вдалеке от ферм, где выращивалась питательная пища, ногасам приходилось есть за троих и только подножный корм. Растительная же пища куда менее питательна, чем мясная. Туземцам нужно было много времени на то, чтобы обеспечить энергией свои тела.