От ненависти до ненависти, или Истеричка и Чудовище (СИ)

— Ну что, Рурорг? Едешь с нами? — спросил Джей у старика, который тоже вышел их проводить. Погромче, чтобы Стево услышал и немного поволновался.
— Еще не время, — хитро усмехнулся Рурорг.
Джей повернулся и почти бегом направился к Стево. Чтобы не передумать. Чтобы не заплакать. Он крепко ухватился за седло и сунул ногу в стремя. На этот раз он покинет Север не в повозке, а верхом. Не заложником, выданным замуж по политическим соображениям, а рядом со своим самым любимым чудовищем.
Стево улыбнулся.
— Ну что? Попытка номер два?
****
Имре знал, что нельзя оборачиваться. Ни к чему хорошему это не приведет. Никогда внутри него так не жгло, когда он оставлял кого-то позади. Но на этот раз…
Проклятье!
Имре оглянулся и увидел троих южан. Диаса, Лерроя и Рурорга, которые, по каким-то странным, идиотским причинам должны остаться здесь, на Севере. Навсегда. И ладно старик — без него весь Юг спит спокойно и вздыхает с облегчением. Ладно мальчишка — он вырастет и станет отличным правителем. Лучше Безумного короля, лучше Рейгана и Эсты.
Но Диас! Правила, правила! Имре никогда их не любил. До яростной дрожи. Отчасти из-за них и получил свое прозвище. Он от него отвык, даже и не верил, что, говоря «принц Эммерих Яростный», имеют в виду его. Но теперь почувствовал это снова.
Бессильную злость и досаду оттого, что не может быть так, как он хочет.
Имре натянул поводья и повернул коня назад. Пришпорил его и чуть не на ходу спрыгнул на землю. Леррой распахнул глаза удивленно, хоть и не напугано. А Диас улыбнулся уголками губ.
— Я собираюсь поцеловать тебя при всех, прямо здесь и сейчас, и никто мне не запретит, — уверенно заявил Имре, резко выдохнул и потянулся к Диасу. Взял его горячую кисть и приник к ней губами. Этого было мало. Катастрофически и жестоко не хватало целомудренного, быстрого касания для того, чтобы выразить все, что Имре чувствовал сейчас.
— Надеюсь, ты скоро вернешься ко мне, — шепнул Диас и сдержанно улыбнулся.
— Нет, — серьезно и решительно ответил Имре, глядя Диасу прямо в глаза. — Не к тебе, а за тобой, любовь моя.