Сломанный Клинок (СИ)

— Прикуривать будете?
Шериф озадаченно хмыкнул и прикурил, выпуская в потолок густые клубы забористого, чуть шершавого на вид дыма. Спустя пару секунд я присоединился к нему, выпустив пару колечек.
— В нашей стране несовершеннолетним курение запрещено, — как бы между делом отметил представитель закона. Алексей тем временем сиял от восторга, молча наблюдая импровизированное представление.
— В НАШЕЙ стране запрещена продажа табачных изделий несовершеннолетним. А курить или нет — это выбор каждого гражданина. Выбор, гарантированный Конституцией и Императором. Или я неправильно трактую закон? — парировал я его выпад и максимально обезоруживающе улыбнулся. — У меня российское подданство с рождения, господин…
— Зубастый. Гена так и сказал. Ладно, оставим этот разговор, — покачал он головой. — Грешников. Аскольд Грешников, — шериф вернул мне улыбку и представился, — Старший опричник города Сибирск.
— Возвращаясь к вашему вопросу, господин старший опричник, могу лишь сказать, что мы встретились случайно. И вообще…
— Ты проходил мимо. А выброс Силы с отчетливым привкусом Света там был до тебя. — закончил мою реплику опричник, выбивая короткую дробь по столешнице. — В общем так. За содействие в поимке правонарушителей полагается награда от мэрии, но, как я понимаю, она так и останется невостребованной или пойдет в пользу пострадавших от этих мерзавцев. Опекунам я твоим всё-таки позвоню. Не надо морщиться, тебя спалили, когда ты только в окно полез. Сам виноват. Но думаю, пока они приедут, вы как раз успеете допить кофе и доесть вкусняшки. В следующий раз не сочтите за труд сдать обезвреженных преступников в ближайший отдел. Это и тебя касается, Соколов! Эти трое чуть не сбежали, а я наткнулся на них только из-за того, что случайно встретил их жертву. На этом всё.
— Спасибо, господин старший опричник, — кивнул я с точно такой же кислой физиономией как у Алексея пару минут назад.
— Аскольд. Просто Аскольд. Нам, борцам с преступностью, в общении друг с другом пустые формальности ни к чему, — хохотнул опричник, подмигнул и плавно поднялся на ноги, встряхнув густой гривой своих светло-желтых волос. Его шаги вновь загрохотали по паркету, когда его догнал мой давно сдерживаемый вопрос:
— Аскольд, а где ты припарковал коня? К фонарю привязал?
Опричник и Алексей ржали как тот предполагаемый конь — долго, громко и заливисто. Вот что я такого спросил? Ведь если нет коня, зачем ему шпоры?
***
— Значит, взрослый и самостоятельный, сам можешь решать куда идти и что делать? — Гена подытожил мой короткий и эмоциональный спич, выруливая с парковки у кафе и выезжая на проезжую часть улицы. — Я только "за". Но есть условие. Обязательное. Иначе никак. Готов выслушать?
Когда тебе выдвигает условия бывший морской пехотинец из специального дипломатического корпуса, весом далеко за центнер и с бицепсом, объем которого как раз совпадает с твоей головой — это серьёзно. Геннадий Лаптев был старым другом моей семьи и одним из тех, кто не раздумывая протянул руку помощи. Не раздумывая и не взирая ни на какие возможные последствия. Этого гориллоподобного дядьку я всерьёз уважал. И с его мнением считался.
— Говори уже, не тяни мне жилы.
— Мало тебя в детстве пороли, Леон, — констатировал он очевидный факт и хищно оскалился: — Ты пойдёшь в школу.
— В какую ещё школу? Что за бред? Зачем мне это?!
Всё моё внутреннее естество билось в приступе протеста. Но я уже понимал — всё. Решение принято и обжалованию не подлежит.
— Школа хорошая. Военная. Одна из лучших в стране. Сразу говорю — придется учиться в полную силу. Но тебе будет полезно.
— Что полезного может быть в школе, пусть даже в военной?!
— Отставить истерику!
И снова результат слияния полез наверх несмотря на самоконтроль:
— Гена, это ШКОЛА!!! Мне она не нужна!!! Мне надо придумать как вернуться домой и…
— И героически сдохнуть?! — поинтересовался Гена, не скрывая иронии.
Крыть было нечем. Мы вернулись туда же, откуда начали две недели назад, когда он за шкирку вытащил меня из полутрансового состояния и погнал на пробежку под дождём пополам со снегом. Тогда шоковая терапия сработала на "ура" и мы впервые за всё время смогли хотя бы поговорить. И он доходчиво объяснил все нюансы моего положения.
Спорить было глупо и неправильно. Я молча прилип к окну машины и задумался.
Род Маэда был уничтожен полностью. Род Хаттори был его единственным правопреемником, о чём гласил старый договор времён Реставрации Мэйдзи, когда великие дайме Маэда согласились принять вассальную присягу от тех, кого хотела стереть с лица земли половина Японии. Вот только был один важный нюанс.
Маэда — Свободный Род. А Свободные Рода не могут иметь вассалов. Был заключён союз. И сейчас, согласно этому договору, только я мог юридически распоряжаться активами обоих семей. Как союзник. Пусть и де-юре. А активы — это две крупных компании, основной деятельностью которых было выполнение государственных оборонительных заказов. Собственно, из-за них и началась война.
Ответственность за тысячи людей, так или иначе связанных клятвой Служения, ответственность за исполнение множества обязательств, взятых не мною, но именем Рода. И священный Долг самурая. Точнее уже не самурая.
— Как ты себе это представляешь? На меня там все пальцем показывать будут. Тем, кто не сдержал Слово, нигде не рады, — спросил я, дыхнул на окно и несколькими движениями пальцев начертил два иероглифа на запотевшем участке стекла. — Помнишь ЧТО это обозначает?
— Помню. Не драматизируй. Здесь к этому отнесутся не так остро, как у вас в Империи. Если хочешь, можно устроить тебя в школу под другим именем.
— Никогда! — вскипел я и подпрыгнул на сидении, чувствуя как от стыда алеют уши и щеки. — Ты предлагаешь мне, потомку древнего рода, прятаться под чужим именем?!
— Спокойнее, Леон, спокойнее. Небеса не разверзлись, гром не грянул. Ничего я тебе кроме школы не предлагаю. Успокойся. Мы, кстати, почти подъехали. Аля, между прочим, очень за тебя беспокоилась.
Очередная вспышка эмоций меня доконала. Да и сказать уже было нечего.
— Хрен с тобой, зачисляй меня в школу. Посмотрим какая она хорошая. Когда на занятия?
— А я не сказал? Завтра!
  
Глава 2
 
***
…Дикий и опасный хищник притаился в углу комнаты, сжатый с трех сторон прочными кирпичными стенами — вольготно развалившись, он жадно, с треском пожирал свою добычу. Ещё несколько порций отборного корма для него ожидали своего часа и поэтому он торопился, сгорая от жажды и алчности.
Сидевший за письменным столом мужчина лет тридцати на вид задумчиво любовался зверем. Сотканный из искр и языков огня, он был великолепен. Дымные полосы гармонично сочетались с рыжим пламенем шерсти, в каждом движении хищника сквозили ничем неприкрытые мощь и Сила. Смертоносная и полуразумная "техника" ранга Мастер. Его "техника", вместившая в себя всю ярость, весь гнев и всю ненависть к его врагам. Его визитная карточка, благодаря которой он получил своё прозвище — Уссурийский Тигр.
Хищник в камине забесновался, разбрасывая яркие жгучие искры, словно чувствуя как в его хозяине вновь разгорается злость. На этот раз Андрей Бельский злился сам на себя. Он не мог простить себе той беспомощности, которую ощущал всё острее и острее с каждым днем.
— Всё как мне и говорили. Ты так посольство разнесешь по камешку и что тогда? Скандал? Так хватит уже того, что ты устроил совсем недавно. Хватит?! — спросил Андрея его невидимый собеседник, устроившийся в тени возле входа в кабинет.