Крутой сюжет 1994, № 02
— Бедненький, прости меня, это я тебя так, прости, — давясь слезами, она достала мазь от ожогов и начала перевязку, утешая себя тем, что Андрей спит и не чувствует боли.
Мансарда погасла, когда огонь сожрал весь кислород. Окна были закрыты и находились достаточно далеко от источника огня, поэтому стекла остались целы, а дверь плотно прилегала к косяку, не оставляя практически никакого прохода для свежего воздуха.
Андрей мирно дышал, забывшись в наркотическом сне, и Лена поняла, что осталась одна. Наедине с этим чудовищем. Ян звал ее, и несколько раз она вставала, порываясь спуститься вниз, чтобы открыть мансарду. Он хотел войти, и Лена с трудом сдерживалась, чтобы не выполнить его приказ. Всякий раз она вовремя останавливалась и возвращалась назад, потому что за порогом власть сконцентрировавшегося на своей цели Гетца была безгранична. Чтобы как-то удержаться, она села в кресло и заплакала. И плакала долго.
Андрей пришел в себя ночью. Лена сидела рядом и смотрела на него.
— Как ты? — спросила она.
— Нормально, — выдавил Андрей после попытки двинуться. Все было далеко не нормально.
— Воды дать?
— Дай.
Пока она наливала воду, оставшуюся на дне позеленевшего графина, Андрей достал из аптечки анальгин и съел три таблетки. Спустя некоторое время он почувствовал себя способным к работе.
— Как там?..
Лена молча покачала головой. Она боялась идти вниз.
— Нам надо туда.
— Андрюша! Нет!
Теперь он явственно ощутил присутствие зла. Оно было рядом с ним и оно было внизу. И его следовало немедленно убрать.
— Его надо убрать, — сказал Андрей, поднимаясь в кресле. — Так надо.
— Андрюшенька!
Он повернулся и посмотрел ей в глаза. — Так надо!
Они медленно спустились в холл, и Андрей включил свет, озаривший дверь мансарды.
— Что теперь? — шепотом спросила Лена. Рядом с Андреем она чувствовала себя увереннее и сильнее. Голос Гетца, звучавший в ее голове, становился слабее и постепенно исчез.
— Надо открыть дверь, вынести и зарыть… ЭТО. ЭТО.
— А в милицию не будем сообщать?
Андрей покачал головой. — Теперь это НАШЕ дело.
Он подошел к мансарде и повернул замок.
Лена захотела удержать его, потому что когда дверь откроется, из темноты, окутанный дымом, появится обгоревший Ян Гетц, холодный и страшный, нет, он будет горячий, как кусок запеченого мяса, он будет двигаться и схватит Андрея за горло, потому что тот пришел потревожить его покой. Мансарда — обитель Гетца, весь дом — жилище его. Они стали теперь одно целое и любой, пришедший нарушить эту целостность, умрет. Лена была настолько уверена в этом, что вздрогнула, когда щелкнул замок.
Гетц схватит Андрея за шею и будет душить, отвратительно улыбаясь, потом он придет за ней, чтобы забрать.
Жизнь?
Самое дорогое.
Ее ребенка. Она инстинктивно прижала руки к животу, защищая его. Еще неродившееся дитя. Она хотела сказать об этом Андрею, но он уже толкнул дверь и она открылась.
Повалил дым.
И никто не вышел.
Андрей распахнул ее ногой, и широкая полоса света выхватила из темноты шевелящуюся массу, весьма отдаленно напоминающую человеческие останки. Плоть была сильно опалена, местами виднелись обугленные кости, но все же она продолжала слабо шевелиться.
— Тащи лопату и простыню, — сказал Андрей. — И открой окно.
Пока он сгребал останки, Лена пыталась вырыть яму в глубине сада. Это заняло у нее не один час, потом ей пытался помочь Андрей, но он мало что мог сделать своей одной рукой, и вся работа досталась ей. Когда наступило утро, они опустили в могилу пульсирующий комок и стали спихивать на него землю.
— Господи, упокой его душу, — произнес Андрей. Лена заплакала.
Она плакала навзрыд, жалобно, как ребенок. Андрей припал своими сухими потрескавшимися губами к ее нежным от слез губам, успокаивая и утешая ее, — лучшее, что он мог сделать. Внезапно им стало холодно, земля под ногами перестала шевелиться и рядом как будто возник кто-то третий, невидимый и опасный. Андрей обнял Лену здоровой рукой, а она прижалась к нему, и третий исчез. И тотчас взошло солнце.