Беру тебя в мужья
Обуреваемая самыми противоречивыми чувствами, Клодия наблюдала, как Брент роется в сумке, достает полотенце и запасную одежду с такой уверенностью, будто проделывает это каждый день. Он снял с Рози мокрую одежду, нежно растер вырывающуюся из рук хохочущую девочку полотенцем, а потом стал натягивать на нее светло-голубую кофточку.
— Если мама согласна, не поехать ли нам всем вместе покататься? А перекусить можно где-нибудь в кафе.
— Конечно! — закричала Рози во весь голос, нетерпеливо притопывая по песку, чтобы быстрее высушить ноги. — Мамочка, скажи «да»!
Клодии это предложение очень и очень не понравилось, но она покорно кивнула — не осложнять же и без того нелегкую ситуацию.
Впрочем, у нее еще оставалась кое-какая надежда. После того, что она собирается сказать, возможно, Брент сядет в свою роскошную машину и со скоростью света умчится прочь из ее жизни.
Рози от души рассмеялась, когда Брент с сожалением оглядел свои предусмотрительно закатанные, но тем не менее промокшие до колен джинсы и скорчил недовольную гримасу. Через секунду хохотали оба. Брент и его вновь обретенная дочь прекрасно ладили, а их сходство было просто мучительным. Клодия закрыла глаза, чтобы не видеть этой картины.
Ей вдруг захотелось коснуться его руки, сказать, что она очень сожалеет, просить его забыть незабываемое.
Борясь с этим нелепым желанием, Клодия встала, отряхнула песок с юбки, вскинула на плечо сумку с одеждой, другой рукой подхватила корзинку и зашагала в сторону дома.
Не нужно мне его прощение. Ничего мне от него не нужно. Он сам во всем виноват.
Когда шесть лет назад Брент разыскал ее на кухне и сообщил, что покидает «Фартингс-Холл», она еще не подозревала, что беременна, но зато точно знала, почему он уходит: Хелен выгнала. А потому не стала ждать, какой предлог Брент придумает, чтобы оправдать свое бегство, и, хотя сердце ее разрывалось на части, пожала плечами и равнодушно обронила:
— Так, пожалуй, лучше всего. Я встретила другого парня. У него хорошая работа и солидный счет в банке.
Не было, конечно, никого, и очевидная финансовая несостоятельность Брента ничуть ее не смущала, но Клодия решила: это самый легкий способ повернуться к нему спиной, спрятать непереносимую боль, которая превратила ее сердце в кровоточащую рану, и заставила голос звучать так, словно он заледенел от мороза.
Клодия повернулась и быстро ушла, чтобы не опозорить себя потоком слез.
— Дай-ка мне корзину, — прервал ее горестные воспоминания голос Брента.
Клодия оглянулась. Он нес на руках засыпающую Рози: маленькие ручки крепко обвились вокруг его шеи, темноволосая головка мирно покоилась на широком плече.
— Она не тяжелая, — резко отвергла помощь Клодия.
Подумать только! Всего за несколько часов общения завязать такие нежные и крепкие отношения с моей дочерью! — негодовала она. Будто не я носила это дитя долгих девять месяцев, будто не я ночь за ночью со слипающимися от сна глазами вставала, чтобы покормить или успокоить ее, и один Бог знает, сколько бессонных часов провела я у детской кроватки, когда у девочки резались зубки. А Брент просто один раз поиграл с Рози, и та стала обожающим его рабом!
Муки совести? Забудь об этом! — продолжала она свой экспрессивный внутренний монолог. Брент сам лишил себя дочки. И хватит терзаться несуществующей виной! Я обнаружила, что ожидаю ребенка, через две недели после ухода Брента. И даже если бы решила тогда его разыскать, понятия не имела, как это сделать. Неудивительно, что при таких обстоятельствах брак с Тони казался мне единственным разумным выходом.
— Ты в самом деле хочешь сломать ногу?
Холодный насмешливый голос Брента заставил Клодию стиснуть зубы, потому что она действительно споткнулась о корень, который торчал из земли у пересечения каменистой тропинки с проселочной дорогой.
Мгновенно вспыхнувшая злость придала ей силы, и Клодия решила: вот он, подходящий момент, чтобы нанести удар, который Брент заслужил. Она ударит по самому больному месту — по карману. Когда-то деньги были для него смыслом жизни, вряд ли с тех пор что-нибудь изменилось. Сумятица мыслей, царившая в ее голове, сразу улеглась. Клодия была полна твердой решимости и уверена в себе.
— Нам надо поговорить.
— Разве? — На лице Брента появилось скучающее выражение. — Мне кажется, мы уже обо всем договорились.
— Это тебе только кажется. И знаешь, хотя мои воспоминания весьма туманны, прежде, кажется, ты не был столь самонадеян.
Насмешливость в прищуре серых глаз сменилась суровостью.
— Прежде мне не приходилось бывать в таком положении. И лучше не отталкивай свою удачу, Клодия. Страшно подумать, как здорово ты умела притворяться: при той силе чувств, что ты тогда демонстрировала, у тебя, оказывается, сохранились лишь смутные воспоминания о происшедшем между нами. Воистину пугающая степень неразборчивости! А если прибавить сюда, что ты без сожаления бросила меня, когда удовлетворила свой сексуальный интерес, любой суд встал бы на мою сторону, пойди я по этому пути.
Выходя на широкую дорогу, Брент обогнал ее, и теперь Клодия плелась за ним. Разве можно иметь дело с таким ловкачом, который умеет обратить каждое слово себе на пользу?! — возмущенно думала она.
— Под этими соснами, — бросил он через плечо, — есть скамья. Если хочешь объясниться, поговорим там.
Брент ждал ее у развилки дороги, в том месте, которое когда-то, сто лет назад, они называли «поцелуйным».
И это он помнит…
Деревянная скамья под высоченными соснами, которые посадил еще ее дед, стояла так, чтобы можно было отдыхать и любоваться красивым пейзажем.
Брент сел, поудобнее устроив спящую Рози на коленях.
— Ну? — тихо, чтобы не разбудить девочку, буркнул он, не скрывая нетерпения.
Еще бы, волей-неволей ему приходится мириться с матерью его ребенка, ненужным приложением, ехидно подумала Клодия. Брент будто старается запугать меня — не то что прежде, когда мы были во всем равны и могли читать мысли друг друга. Сейчас его серые глаза смотрят отчужденно, холодно, рот сурово сжат и отнюдь не навевает мечты о поцелуях.
Клодия уселась на скамью, размышляя, не лучше ли смириться — пусть Брент делает что хочет. Но колебания ее длились недолго. Преодолев минутную слабость, она решительно тряхнула головой.
— Ну? Так что же? — снова повторил Брент.
Она глубоко вздохнула, подняла голову и заправила за ухо выбившуюся прядь волос. Не настолько уж она слаба! Ее хрупкие плечи выдерживали и не такой груз. Никому, даже Бренту Ситону, не превратить ее в слизняка!
Клодия заставила себя посмотреть на Брента в упор с таким же холодным выражением, с каким он смотрел на нее. Она надеялась, что у нее получилось.
— Прежде чем ты возьмешь на себя ответственность за мои долги, я должна сказать тебе, что они огромны.
И Клодия назвала цифру, которая до сих пор леденила ей кровь. Теперь Брент наверняка задумается — она-то знает, насколько он меркантилен.
— Добавь это к стоимости тех переделок, которые ты с ходу наобещал папе. Сумма получится колоссальная.
Клодия пристально следила за Брентом, ожидая, что, услышав цифру, он вздрогнет или хотя бы поморщится. Ничего подобного. Даже выражение его глаз не изменилось.
— Что ж, внесем в список твоих прегрешений также и полное отсутствие деловой хватки.
Она приоткрыла рот, но слов не было — холодный иронический тон Брента не располагал к возражениям.
— Это все? Или тебе нужно признаться в чем-то еще, прежде чем, как ты сказала, я возьму на себя юридическую ответственность?
— Да, нужно. Тебе нет необходимости брать на себя мои долги. Я понимаю, речь идет о Рози, но нам не нужен брак! Если «Холмен-групп» приобретет поместье, как ты говоришь, у меня останется достаточно денег, чтобы купить какое-нибудь скромное жилье. И потом… — Клодия нервно облизнула губы, ей нелегко было идти на уступку. — Если ты будешь выплачивать небольшую сумму на содержание ребенка, мне не придется работать весь день. А ты сможешь видеть Рози, когда захочешь. Обещаю, я не буду чинить никаких препятствий.