Проклятие рода Тремейн (СИ)

Толедо ушёл к себе через двадцать минут, и они остались вдвоём.
— Небось, уже раскаиваешься, что связался со мной? — Анна печально улыбнулась.
— Ничуть, — Винсент покачал головой и добавил шёпотом, — пожалуй, как раз впервые за долгое время начал жить.
— О, да… Охота на привидений очень воодушевляет… — усмехнулась Анна, чувствуя то же, что и той ночью на празднике.
— Я не об этом, — сказал он без тени улыбки.
Конечно, она понимала. Видела. И боялась того спрятанного глубоко внутри, но отчаянно рвущегося наружу. Боялась, возможно, даже больше, чем призраков.
— Винсент, я…
— Не надо, — перебил он. — Не говори ничего. Я всё понимаю.
“Нет, не понимаешь”, хотелось сказать ей. “Ты ничего не понимаешь”. Она всё ещё любила Уильяма, и будет любить его до конца дней, но не это останавливало её.
— Я хочу рассказать тебе кое-что. То, чего ты не знал. То, с чего всё началось.
— Я не настаиваю, — мягко сказал Винсент, — если это слишком личное, или…
— Когда мне исполнилось семнадцать, мама нашла для меня подходящую партию. Сына лучшей подруги. Его звали Джозеф Лесли, он был родом из Шотландии, и всего на два года старше меня. Его отец владел несколькими металлургическими фабриками в Штатах, магазинами, судостроительными верфями… Даже не знаю точно, во сколько оценивалось их состояние, но меня это не волновало. Джозеф понравился мне с первого взгляда, был таким милым, добрым… — Анна грустно улыбнулась, — а ещё очень любил читать, и даже слушал мои рассказы. Говорил, что у меня талант.
Она налила себе виски и достала сигарету. Вздохнула, собираясь с силами, и, наконец, продолжила:
— Его отец настоял, чтобы церемония прошла в Нью-Йорке, и я должна была стать гражданкой Соединенных Штатов. Следующие несколько месяцев мы в бешеном темпе готовились к этой поездке: утверждали список гостей, рассылали приглашения; мама обошла лучшие лондонские ателье, а у меня в глазах пестрело от страниц каталогов… Помолвка прошла тихо, хотя отец Джозефа позаботился о том, чтобы заметки о ней появились в столичных газетах.
Анна снова замолчала. Винсент не торопил, он понимал — то, что происходит сейчас, очень важно для них обоих. Ей было трудно говорить, и Чейз, видя это, терпеливо ждал.
— Джозефу нравились широкие жесты, — Анна печально улыбнулась, — нравилось удивлять, производить впечатление, хотя он вовсе не был тщеславным. — Она потушила сигарету. — Возможно, я его любила.
Винсент смутно догадывался, каким будет конец этой истории — ответ читался в её глазах.
— С самого детства я мечтала отправиться в морское путешествие на большом корабле. Не знаю почему, но они всегда меня завораживали. — Она покрутила бокал, рассматривая отблески огня в напитке. — И Джозеф сделал мне подарок. — Анна подняла голову, встречаясь с ним взглядом. — Билеты на корабль. Самый большой, самый роскошный, какого ещё не видел свет… Непотопляемый.
— “Титаник”. — То было утверждение, а не вопрос.
Анна кивнула:
— Да. Полагаю, не стоит говорить, почему свадьба так и не состоялась?
Винсент взял её за руку. Бедная девочка, сколько же боли пришлось ей вынести, сколько потерь пережить… Но они не сломали её. За хрупкой внешностью скрывалась удивительная сила духа, а уж он в этом кое-что понимал. На той же войне Чейз сполна навидался и силы и слабости — обстоятельствах, где эти качества проявляются во всей красе.
— Я никогда не верила в проклятия, — тихо продолжила она, — быть может, напрасно… Может, мне вообще не следовало выходить замуж?
— Но ты ведь была с ним счастлива, — возразил Чейз, — и я уверен, если бы Уильям знал, чем всё кончится, это бы его не остановило.
Анна посмотрела на него с молчаливой благодарностью. Порой Винсент напоминал ей мужа — своим поведением, манерой рассуждать и взглядами на жизнь. Наверное, они могли бы подружиться.
— Спасибо, — поблагодарила она.
Анна видела, он хотел сказать что-то ещё и догадывалась, что именно.
— Ты рассердишься, если я скажу, что влюбился в тебя?
— Нет. — Его признание не стало для Анны откровением. — Но и ответить тебе не смогу. Не хочу, чтобы и с тобой произошло несчастье.
Он вскинул брови, глядя на неё с растерянной полуулыбкой.
— И это всё? — Винсент перегнулся через стол и взял её за руки, — только потому, что ты боишься? — Он был готов услышать отказ, но думал, что причина в том, что она не разделяет его чувств. — Анна… Моя дорогая Анна…
— Винсент, прошу тебя!.. — она вырвалась из его рук, вскочила с кресла и принялась расхаживать вдоль камина. — Меня нельзя любить! Нельзя, понимаешь?! — её голос задрожал. — Моего деда загрызли волки, отец попал под колёса экипажа, жених утонул, а муж погиб на войне, — перечисляла она. — Все мужчины, что связываются с женщинами Тремейн, плохо заканчивают. Я не верю в призраков и проклятия, но от таких, как я, надо держаться подальше.
Винсент подошёл к ней и крепко обнял.
— Не убедила, — прошептал он, уткнувшись ей в висок, — черт знает, верю ли я во всё это, но я верю себе. Верю в нас. — Чейз посмотрел ей в глаза. — Если хочешь, чтобы я ушёл, я уйду, и мы больше никогда не вспомним об этом разговоре. Но если дело и правда лишь в том, что ты боишься, дай мне шанс. Если ты веришь в судьбу, то, может, она не случайно привела тебя в Торнтон? Быть может, ты должна положить этому конец? Помнишь, что сказал Генри? Главное — не бояться.
Анна подняла голову, встречаясь с ним взглядом.
— Я не боюсь, — прошептала она.
Его лицо оказалось вдруг неотвратимо близко — так близко, что черты расплывались в глазах. Пальцы скользнули вверх, очерчивая контур шеи, что за секунду покрылась мурашками, зарылись в волосы, освобождая их от заколки и позволяя упасть на плечи. Анна закрыла глаза, пробуя на вкус чужие губы — сухие, тёплые, с привкусом табака. Она прильнула к Винсенту, упираясь в крепкую грудь и пытаясь впитать все чувства сразу. Ей не хотелось упускать ничего, ни секунды из того, что происходило — каждое движение пальцев, каждый вздох… Всё было важным, всё имело значение. Разум твердил “нет”, а тело и сердце кричали “да!”
— Я снова хочу жить, — проговорила она, отстранившись, но не разжимая объятий.
…Прикосновение ветерка из открытого окна к обнажённой коже; губы, исследующие её тело; движения — сперва тягучие, неторопливые, но под конец сильные и отрывистые.
Она почти забыла, каково это — чувствовать в себе мужчину.
Так хорошо, что плохо.
Хриплый голос, шепчущий её имя — в тишине ночи непривычно звонкое.
Взмокшая спина и тяжёлое дыхание.
Лунный свет робко заглядывал в распахнутое окно, расчерчивая комнату синеватыми полосами. Шелестел на ветру каштан, стрекотали цикады и потрескивал старый фонарь над крыльцом.
Устроив голову на груди Винсента, Анна, боролась со сном, запечатывая в памяти каждую секунду этой удивительной ночи.
— Останься до утра, — попросил Чейз, покрепче обнимая её.
Анна устроилась поудобнее и сонно пробормотала:
— Куда же я от тебя денусь…
Ей было тепло, легко и спокойно. Призраки и проклятия могут подождать. В эту ночь у них нет власти.
========== Глава 15 ==========
Мина сидела на своей маленькой кухне и допивала уже четвертый стакан портвейна, но это не помогало. Не сводя глаз со старенького распятия на стене, она зашептала “Отче Наш” и отчаянно сжала серебряный нательный крестик.
Протяжно завыл в трубе ветер, и девушка вздрогнула. Почему она не послушалась маму? Мама умная, мама всё знает — не зря ведь слёзно умоляла дочь не соваться в “дьявольский особняк”, но что было делать, если денег катастрофически не хватало, а долги стремительно росли? Мать Мины уже четвертую неделю лежала в больнице, что находилась в соседнем городке, а лекарства стоили так дорого…
С самого детства Мина была тихой и нерешительной, боялась темноты и пауков — что уж говорить о призраках?.. Но жизнь и здоровье матушки были важнее. Правда, после смерти сторожа она всё же не выдержала — попросила расчёт, и добрая леди Анна заплатила ей даже больше, чем Мина заслуживала. Теперь лекарства благополучно отправлены доктору, который сказал, что мама идёт на поправку, вот только… с того самого дня, как Мина ушла из Райдхайма, её не покидало ощущение, что в доме она не одна. Словно кто-то невидимый, но очень злой и могущественный, неотступно наблюдает за ней.