Животный мир Индии и человек

Указывает ли пережиток почитания обезьян, дающий иногда впечатление признания родства, с ними более раннее открытие индийскими философами последних выводов европейских эволюционистов? [32] Современные учёные-индусы изучающие Веды и другие древние тексты черпают из их смутных глубин материалы для поддержки таких теорий, как открытие Америки древними индийцами, с основанием в центральных её регионах городов, сейчас разрушенных, использование ими воздушных шаров, железных дорог и других современных изобретений, таких как электрический телеграф. Едва заметного намёка в тексте достаточно, чтобы сделать самодовольный вывод о том, что индусы хоть однажды шли в авангарде прогресса. Но их исследования внушали бы больше доверия, если бы они не делали основной упор на попытку показать, что присущее индуизму уважение жизни, признание фундаментальной общности жизненной силы будь то в человеке или во мхе и особое отношение к прародителям-обезьянам, их обожествление и традиция признавать их способность говорить, трудиться и воевать, доказывали, что философия Востока веками в безмятежном спокойствии занимала вершину познания природы, которую авангард западной науки достиг только сейчас.
 
Глава 4. Об ослах
 
Дождь нависал покровом, и был ковчег готовым,
И Ною был приказ собрать зверей со всей земли,
Он брал их неучтиво за шкуры, перья, гривы,
И все, за исключением осла, покорно шли.
Ной звал его любезно, но было бесполезно,
Тогда, кляня его, он громко крикнул: «Черт!
Черт с ослом, тебя родившим, и с ослом, тебя кормившим!
Черт с тобою, безобразник!» И осёл взошёл на борт.
Но ветер был обратным, и путь был неприятным,
И от запаха конюшни люди падали без сил,
Со скотиной было хуже, звери дохли целой грудой,
И Ной сказал: «Один из нас за путь не заплатил!»
Он слышал возвращенье у всех родов творенья,
Как яростно трубят слоны, и как ревут киты.
С подветренного борта он вдруг заметил чёрта,
С большими вилами в руках, дерущего хвосты.
Чёрт выругался глухо, а Ной промолвил сухо:
«Чем вызвано, нельзя ль узнать, такое посещенье?»
Черт молвил лицемерно: «Сэр: вы забыли верно,
Сюда явился я с ослом на ваше приглашенье».
Редьярд Киплинг [1]
assing from the free to the fettered, we come to a beast which in India…
Переходя от животных вольных к животным, попавшим в кабалу к человеку, мы приходим к созданию, которое в Индии олицетворяет собой необузданную свободу, в большей степени, чем обезьяна, и, одновременно, самое полное и жалкое рабство. Не найти лучшего символа неограниченной свободы, чем дикий осёл и нет примера более горькой неволи, чем его собрат, находящийся в рабстве у человека, к совершенно незаслуженной дурной славе которого, основанной на невежестве и суеверии местного населения, прибавляется бремя каторжного труда и невыносимых условий жизни. Тем не менее, были времена, когда на Ближнем Востоке или в других местах, где были известны лошади, ослы были в большом почёте, они были изваяны в ассирийских скульптурах и считались подходящим транспортным средством для пророков и царей. Даже теперь в Каире, Дамаске и Багдаде вполне приличные люди ездят на ослах, хотя бедуины и делают вид, что презирают его.
В «Сказках тысяча и одной ночи» история о подслушанном разговоре между быком и ослом сравнивает условия их содержания [2], и, согласно древним текстам, сам великий пророк Мухаммед не только имел двух ослов, одного из которых звали Яфар, но и не считал ниже своего достоинства ездить на них. Но здесь, в Индии, согласно местным правилам приличия, только цыгане, гончары, мойщики-прачки и тому подобный народ из низших каст или отверженные парии могут ездить на ослах или вообще иметь их. Эти правила и распространенное среди индусов нелепое суеверие, связывающее осла с богиней чёрной оспы [3], объясняют всеобщую неприязнь и презрение к этому чрезвычайно полезному, умному и достойному лучшей участи животному. Его хозяева никогда его не кормят, и его хронический голод высмеивается в известной поговорке, утверждающей, что накормить осла – это не грех и не жертва: «na pâp na pŭn». Дюжина ходячих поговорок, индийские версии нашей аллегории «метать бисер перед свиньями», насмешливо предлагают ослу пирожные, сладости, хлеб, сахар, шафран, гхи [4] и гребёнку, и никому и в голову не приходит простая истина, что всё это он и так заслуживает. Также, с едкой иронией говорят, что независимо от времени года ослу всегда хорошо, потому что в сухой, жаркий сезон, когда он смотрит на выжженную равнину, он издаёт ликующий рёв, говоря: «Это просто прекрасно! Я, должно быть, здорово поправился, поскольку я съел всю траву». А в сезон дождей он с рёвом говорит: «Мне никогда в жизни не съесть весь этот корм». Как анекдот эта популярная насмешка ниже всякой критики, в то же время такая низкая оценка ослиного здравого смысла целиком неуместна. Чисто идиотская и совершенно необъяснимая фантазия утверждает, что если кто-нибудь пройдётся по месту, где катался по земле осёл, у него заболят ноги или его разобьёт паралич. Возможно, в возникновении этой фантазии, виновно арабское суеверие, записанное Аль-Масуди [5], согласно которому гули [6] имеют ослиные ноги: на Востоке вера в гулей до сих пор жива и действительность их существования не подвергается сомнению.
Возможно, это не слишком болезненная операция, но разрезание ноздрей у несчастного животного распространено в Индии почти повсеместно. Смысл этой процедуры – смягчить резкий ослиный крик, – всегда казался мне чудовищным притворством и лицемерием со стороны людей, наслаждающихся звуками том-тома [7] и трубы, которые производят на них гнетущее и мрачное впечатление, что ясно видно по их лицам, и без того отмеченных унынием. При том, что эта операция совершенно бесполезна, поскольку налетающий как ураган яростный ослиный рёв, «громкий и чистый» бушует с неослабевающей силой, несмотря на отвратительное увечье. Вильерс-Стюарт Дроманский [8] упоминает древнеегипетское настенное изображение с наездником, пытающимся остановить своего ревущего осла. Спикер Палаты Общин в парике и мантии может иногда преуспеть в попытке остановить оратора, но ничто, кроме обезглавливания, не в состоянии заставить замолчать осла, до тех пор, пока финальный аккорд, больше всего похожий на спазм церковного органа, вызванный недостатком давления воздуха, не будет достигнут. Не довольствуясь разрезанием ноздрей у осла, их владельцы продолжают упражняться в бессмысленной жестокости, подрезая ему также уши. Для этого вообще нет никаких причин. [9] Невозможно пристойными словами описать эти мучительные процедуры, но те, кто восторгается мнимым восточным мягкосердечием, должны знать, что они практиковались веками и до сих пор обычны и никем не осуждаемы [10].