Россия уголовная - от воров в законе до отморозков

...Бывшая жена Рылькова, когда ее впервые вызвали на допрос и рассказали о кошмарных преступлениях ее бывшего мужа, побледнела и после долгой паузы произнесла: "Он - может..." Уже потом всплыли подробности семейной жизни. Нина стала первой жертвой садистских наклонностей Рылькова. Он любил защемлять, выкручивать соски ее грудей, хлестать по щекам, заламывать за спину руки. А однажды, в очередной раз напившись, попытался засунуть в вагину горлышко бутылки... 
В конце беседы мы поинтересовались, есть ли у подследственного какие-нибудь просьбы. Он посетовал, что в камере несколько дней кипятка нет. Нет сигарет, "какие-то бычки ухватишь". 
Говорить больше не о чем. У Рылькова гаснут глаза, его уводят. 
- Надо было дать ему пачку сигарет и чаю, - замечает Онищук. Рылькова сегодня как подменили. Всегда с такими потрясающими подробностями рассказывал о преступлениях. - И, вспомнив выпады Рылькова против следствия, замечает: - Видите ли, милиция его плохо ловила! А знаете, какая главная трудность у розыска? Нет помощи людей. Уходит масса времени на то, чтобы установить свидетелей. Я уже не говорю о доказательной базе - в суд не идут давать показания. Как сознание повернуть? Чтоб мы не бегали по этажам, по всему городу, а люди сами приходили помогать органам... 
Жители Шлюзового района Тольятти поклялись отбить Рылькова у конвоя силой и казнить на Центральной площади, если он не получит по суду высшей меры наказания. 
ОХОТА НА ДВОЙНИКА 
Раньше мы жили по-другому. Советский образ жизни понятие "коллектив" ставил неизмеримо выше единоличного "Я". Необустроенность быта, примитивные коммунальные условия воспринимались как естественная форма существования. Этот способ жизни отличался особенностью: мы имели своего рода систему коллективной безопасности. Дружили квартирами и домами, родной двор был символом маленькой родины, где все, естественно, знали друг друга. Коммунальный образ жизни облегчал и работу милиции. Участковые знали все неблагополучные семьи, любой конфликт становился известным не только соседям, но и милиции. 
Позже облик советских городов стал меняться. Вырастали новые многоэтажные районы, коммунальные квартиры расселялись. Но вместе с тем в безвозвратное прошлое уходил тот особый мир, где каждый был на виду. 
Труднее стало работать милиции. Участковому инспектору приходилось обслуживать участки с населением в несколько тысяч человек. 
В 90-х начался бурный рост преступности. На улицах появились беспризорные дети. Несовершеннолетние стали первыми жертвами сексуального насилия. Мегаполис превратился в ловушку для самых беззащитных жителей детей. 
Октябрь 1995 года для сотрудников отдела по особо тяжким преступлениям МУРа был отмечен обвальной серией изнасилований: раз, а то и дватри раза в неделю жертвами становились несовершеннолетние девчонки. Маньяк шел по большому кругу, избегая центра Москвы: чаще всего это были новостройки Западного, Северного, Юго-Восточного, Восточного, Северо-Восточного округов. 
По решению прокурора Москвы, уголовные дела по изнасилованиям в лифтах объединили. Была создана оперативно-следственная группа, в которую включили и следователя по особо важным делам прокуратуры Москвы Галину Зиновкину и оперативников МУРа. 
Тревожные сообщения о нападениях на школьниц поступали в милицию из Зеленограда, Тушинского, Бутырского, Черемушкинского, Медведковского, Люблинского и других районов. В некоторых случаях преступники, угрожая оружием, проникали в квартиры, где насиловали малолетних девочек, а затем выносили все ценное. Некоторые девочки вспоминали, что у преступника был нож с рукояткой, обмотанный изолентой. Другие рассказывали, что насильник их фотографировал. 
По показаниям потерпевших эксперты-криминалисты составили субъективный портрет насильника. Предположительно это был молодой мужчина с неприметной внешностью в черных очках и темной вязаной шапке. Криминалисты сталкивались с характерным почерком насильника: он всегда тщательно вытирал отпечатки пальцев на кнопках лифтов, панели вызова диспетчера, даже на боковых стенах. Значит, в прошлом он мог иметь судимость. Маньяк бросал вызов милиции, совершая насилия в одном и том же доме и даже подъезде. Так произошло на улице Суздальской. 
Голос маньяка слышали диспетчера лифтов в те дни, когда совершались изнасилования. Переговоры они вели предположительно с молодым человеком. Он отвечал, что в лифте он один и поводов для беспокойства нет. 
Следователи понимали, что действует серийный маньяк, осторожный и изворотливый. Насилия совершал в спальных районах неподалеку от школ. Преступник выходил на охоту, дождавшись, когда прозвучит последний звонок. 
Чтобы определить повадки сексуального маньяка, следователи обратились в Центр судебномедицинской экспертизы имени В. П. Сербского. Был составлен примерный психологический портрет. Возможно, преступник изменял свою внешность и одежду, а стремление заснять свою жертву на фотопленку свидетельствовало о его особой изощренности. 
Сотрудники органов внутренних дел негласно вели наблюдение в районах школ, детских площадок. Под видом родителей ждали окончания учебных занятий, отслеживали подозрительных лиц. 
Одновременно оперативники отрабатывали другое направление. На рынках проводили рейды по поиску похищенных в квартирах вещей и драгоценностей. 
26 января в отделении милиции неподалеку от улицы Исаковского раздался тревожный звонок. Сообщили, что неизвестный изнасиловал в лифте сразу пятерых школьников: трех девочек и двух мальчиков. По показаниям диспетчера, лифт, в котором находились дети, внезапно остановился и простоял не менее получаса. Оперативники выяснили, что детей насиловал молодой мужчина в темных очках и черной вязаной шапке. Угрожая ножом, садист заставил детей раздеться догола и разделся сам. Одна из матерей, со слов дочери, рассказала, что насильник принуждал мальчиков совершать развратные действия с одноклассницами, а затем на глазах у всех поочередно изнасиловал девочек. Преступник отобрал у детей карманные деньги, золотые украшения, потом, вытащив дневники, сказал, что запомнил их фамилии и в случае чего опозорит на всю школу. По фотороботу дети опознали своего мучителя. 
Усиленные наряды милиции тщательно обследовали все подъезды и подворотни, проверяли лестничные клетки и подвалы. Но поиски были безрезультатными. 
Жители микрорайона были шокированы беспрецедентным преступлением на улице Исаковского. В прессе появились публикации о серийном маньяке. Газеты писали о неуловимом насильнике, подчеркивая бессилие правоохранительных органов. Родители, беспокоясь за своих детей, отпрашивались с работы, чтобы встречать их после занятий в школе. Педагоги советовали школьницам не гулять на улицах поодиночке и ни в коем случае не садиться в лифты с незнакомыми мужчинами. 
Весной и летом в Москве было относительное затишье. А в октябре чуть ли не ежедневно стали поступать сообщения о дерзких изнасилованиях школьниц и ограблениях на улицах Кулакова, Катукова, на Неманском проспекте и Алтуфьевском шоссе. Причем насилия на улицах Катукова и Кулакова произошли практически в одно и то же время, после школьных занятий. Пострадавшие Рита и Наташа признали насильника по фотороботу - человека в темных очках и шапке. Получалось невероятное: маньяк был многолик - он насиловал в разных местах в одно и то же время. 
Следователь по особо важным делам Зиновкина сделала запрос: есть ли на учете в психиатрических диспансерах братья-близнецы, склонные к сексуальным извращениям. Пришел отрицательный ответ. 
31 октября 1995 года сотрудники спецотдела милиции получили информацию о похищенных насильником вещах. Стали проверять торговцев на улице Арбат. Молодой человек, торгующий бытовой техникой, показался им подозрительным и по описаниям был похож на разыскиваемого. Под видом покупателя один из сотрудников подошел к мужчине, поинтересовался о цене фотоаппарата. Тот заметно нервничал и сразу предложил купить все вещи по дешевке. Подозреваемый мог быть вооружен, поэтому действовали быстро и решительно. Через считанные секунды он сидел в наручниках в оперативной машине.