Сапфир и золото (СИ)

Гюст воодушевился: наконец-то нашёлся кто-то, кто тоже интересовался драконами! Беседа у них завязалась интересная и познавательная для обеих сторон: волшебник тоже много книжек за свою жизнь прочёл.
— Только дракон у тебя вышел не очень, — сказала Сапфир. — Лапы у него какие-то куриные и крылья не на месте. Немудрено, что летел кое-как и всё время набок заваливался. Крылья должны быть на одном уровне с лопатками, а лапы — в два раза короче. Дракон — это тебе не беговая лошадь! У него каждый мускул по принципу золотого сечения выстроен.
Гюст и вовсе глаза вытаращил:
— Откуда ты знаешь о принципе золотого сечения?!
— Я книжки читала, — опять сказала Сапфир. К ним как-то в гости заявился Алистер, и они все учили его рисовать, потому что король эльфов хотел научиться рисовать драконов, а выходили сплошные вороны. Эмбервинг тогда пытался втолковать эльфу принцип золотого сечения, а Сапфир услышала и запомнила.
— Ты, дитя, умна не по годам! — с некоторым уважением заметил Гюст. — Быть может, однажды станешь хранительницей мудрости или волшебницей.
— Уж лучше я останусь драконом, — пробормотала Сапфир, а вслух сказала: — Я стану королевой.
— Верно, ты же принцесса, — спохватился волшебник, — а принцессы становятся исключительно королевами.
— Бывают ещё королевы-волшебницы, — заметила девочка.
— Но обычно плохо кончают, так что не советую, — поспешно сказал Гюст.
Из сказок Сапфир знала, что обычно так и бывает, но ведь королевы эльфов, являющиеся по совместительству драконами, — это совсем другое дело!
— А как ты будешь сражаться с моими спасителями? — поинтересовалась девочка, чтобы замять тему.
— А их будет несколько? — беспокойно спросил волшебник.
— Три минимум, — подумав, ответила Сапфир. Три — это если Эмбер разрешит Голденхарту отправиться с ним, плюс Талиесин, разумеется.
Гюст озабоченно прошёлся по башне и объявил:
— Прежде всего, я их устрашу. А потом вызову биться один на один. Всех трёх! Разом!
Сапфир ничего на это не сказала. Один на один всех трёх разом — вряд ли получилось бы, даже она это понимала. Но волшебник воодушевился и запрыгал на месте, высоко вскидывая хилые ноги — он изображал сражение с невидимым рыцарем.
— А твои спасители — рыцари? — спохватился он тут же и опять стал выглядеть озабоченно.
— Нет, — однозначно ответила Сапфир, — не рыцари.
Тут она нисколько не покривила душой: несмотря на рыцарские идеалы, Эмбервинг был драконом, Голденхарт — менестрелем, а Талиесин — эльфом, причём два последних были ещё и принцами по происхождению. Лучесвета и Нидхёгга она не учла, поскольку не знала, полетят ли они вместе с остальными.
Услышав это, Гюст воодушевился ещё больше и продолжил изображать поединок с невидимым противником. Настроен он был радужно.
«Ты ещё не знаешь, во что ввязался!» — подумала Сапфир, практически повторив слова Эмбервинга, и стала ждать, когда её спасут.
Эмбервинг открыл портал в Мерридол, хотя обычно летал туда на крыльях. Во-первых, Голденхарт его торопил, волнуясь за дочь. А во-вторых и главное, ему не хотелось нести на себе ещё и Талиесина, если бы они просто полетели. Эльфийский принц, конечно, в дракона превращаться умел, но летать не пробовал, а учиться времени не было. Поэтому Дракон без лишних разговоров открыл портал в торговый город. Оказались они в двух кварталах от городской площади — Эмбервинг затаривался в здешних лавках, потому и портал открывался именно в этой районе. В городе, как всегда, царила суета и было многолюдно.
— И как же мы отыщем здесь этого колдуна? — воскликнул Голденхарт.
— Колдоборотня, — добавил Огден. Ему нравилось изобретённое словечко.
— Ты ведь сможешь его учуять, несмотря на то, что он не дракон? — прицепился к Дракону менестрель. От беспокойства за Сапфир он совсем потерял голову.
— Думаю, если мы спросим, скажем, вот у этого лавочника, — заметил Эмбервинг, хватая первого попавшегося торгаша за шиворот и ставя перед собой, — то он нам скажет, где искать Гюста.
Лавочник сначала перепугался — он увидел здоровенного мужичину в рогатой шапке и решил, что сейчас его будут убивать и грабить, потому что именно такими, здоровенными и рогатыми, он представлял себе разбойников с большой дороги, — но, услышав имя Гюста, тут же пришёл в себя и воскликнул:
— Гюста? Этого штукаря Гюста? Да чтоб ему пусто было, а если вы пришли ему по башке настукать, так я вас лично провожу и платы за то не возьму, приплачу ещё!
— Ого, а он тут знаменитость, как я погляжу, — фыркнул Дракон. — Кто же таков этот Гюст?
— Городской волшебник, — с отвращением сказал лавочник, — так он себя называет, а на деле мошенник каких поискать! Ничего его заклинания не работают, а он их дюжинами на ярмарках продаёт и врёт, будто бы от всех напастей сразу! Купил я у него парочку заклинаний в прошлом месяце, чтобы мыши в амбаре перевелись: я сыром торгую, господа хорошие, мышей у меня пруд пруди!
— А кошку завести? — рассудительно предложил Лучесвет.
— Пять, — показал на пальцах лавочник, — пять кошек уже сменил! Мышей столько, что хоть со всего города кошек собери — и то всех не переедят! Кошки уже так объелись, что мышиные хвосты из пасти торчат дюжинами.
— Беда, — сочувственно отозвался Нидхёгг.
— Вот я подумал, что волшебник помочь сможет. Купил у него заклинание, чтобы, значит, зашибить всех разом. И что вы думаете? — плаксиво спросил лавочник.
— Что? — невольно заинтересовались все, даже Голденхарт.
— Не то заклинание мне штукарь продал! От него мышей ещё больше наплодилось! Теперь у меня в амбаре мышей как пчёл в улье — роятся! — а от сыра одни дырки остались. Приходится ловить вручную да продавать меховщику на варежки, дюжину за монетку. Вот и ловлю, ловлю, уже месяц целый ловлю, а они всё кишат и кишат, белого света не видно!
— Ну, так ты и без сыра озолотишься, на мышах-то, — заметил Огден, фыркнув.
Лавочник гневно засопел, но ругнуть верзилу не решился: уж больно грозно выглядит.
— А другое заклинание у волшебника взять? — поинтересовался Голденхарт.
— Да ну его к троллям! — сплюнул лавочник. — А вдруг вместо мышей крысы плодиться начнут? Меховщик крысиные не берёт: шерсть жёсткая, такие варежки никто не купит.
— А я ведь варежки на мышином меху покупал, — вспомнил Эмбервинг. — Значит, из твоих мышей были.
— Весь город в моих мышах ходит, — уныло сказал лавочник. — А вот и башня Гюста.
Проводив их до городской площади, лавочник спешно улизнул, но — недалеко, всего лишь за угол, чтобы понаблюдать, как волшебник получит за всё хорошее, а в том, что эти незнакомцы явились, исключительно чтобы надавать Гюсту по башке, лавочник нисколько не сомневался!
— Удивительно, — сказал Эмбервинг, глядя на кособокую башню.
— Удивительно, что башня такая неказистая? — переспросил Лучесвет.
— Удивительно, что башня до сих пор стоит, учитывая, что Сапфир там уже почти час находится, — возразил Дракон и чуть фыркнул через ноздри.
— О, действительно… — протянул менестрель.
— Давайте уже её спасать! — воскликнул Талиесин взволнованно.
— Кого нам спасать придётся — это ещё неизвестно, — пробормотал Эмбервинг себе под нос.
Сапфир появление «спасителей» почуяла.
— За мной пришли, — сообщила она Гюсту.
— Быть не может, — возразил волшебник. — Никто бы не добрался сюда так скоро.
— Сам посмотри, — посоветовала девочка, пожав плечами.
Гюст подошёл к окну, отодвинул немного шторку и в самом деле увидел, что возле башни стоят незнакомцы.
— Их пять, — сосчитав, сказал волшебник. — На два больше!
— Одним-двумя больше, одним-двумя меньше, — рассудительно заметила Сапфир, — какая дракону разница?
— Но я-то не настоящий дракон, — напомнил Гюст и опять принялся глядеть в щёлку.
Четверо из них опасений у волшебника не вызывали: на могучих витязей они не походили. Правда, у одного из четырёх был лук и стрелы за спиной, но остальные трое пришли безоружными. А вот пятый, тот, что в рогатом шлеме и с медвежьей шкурой на плечах…