Избранные стихи, песни, рассказы

с этим Проверяющим шашни крутит. Как бы беды не случилось. Господь увидит – всем по шапке надает. Прелюбодейство. Статья пятая Закона Божьего.
Адам задумался:
- И, правда, грех. Дело нехорошее,- и закончив последним яблочком свою стряпню , обтер руки об голые бедра, пошел за Змеем.
Когда они приближались, то Ева уже лежала верхом на Архангеле, хохотала, как полоумная, целовала его в губы и говорила: « Милый мой, хороший мой».
- Ева, дорогая, что за своеволие? Стыд-то какой! На глазах у Господа прелюбодействовать! - и Адам закачал укорительно головой.
Ева застеснялась, отпрянула от Архангела, смирила улыбку:
- Да мы ничего такого тут и не делали. На солнышке греемся, яблочко спелое едим. А что запрещено? Актов никаких мы не совершали.
В разговор вмешался Змей:
- Так оставалось немного. И тогда бы грех непростительный. Авель или Каин тут как тут появились бы. Что Господь бы сказал на это распутство? Наказание в виде лишения райской свободы. Ссылка. Каторга.
Адаму такая перспектива не нравились. Если Еву с Архангелом сошлют из Рая, то скучно ему будет: не с кем песенки по вечерам мелодичные напевать, пюре с соками в банки закручивать, фисташки щелкать с арахисом. Мрак:
- Ты, Ева, лучше покайся, да и дело с концом. Господь простит.
Ева была упрямой:
- Да не буду я каяться. С какой стати? Во-первых, я ничего такого не совершила. А если бы и случилось, так чего тут дурного-то? Если хорошо. Убить, украсть, предать – это еще, куда ни шло. Злой умысел. А насладиться и новому человечику жизнь даровать – какой же это грех? Грех - этого не сделать. Пюре сквозь мясорубку в банки загонять - яблоки свежие портить. Вот это грех. Да хоть в Ад меня гоните, хоть на каторгу, а политика ваша змеиная скоро Рай в террариум ядовитый превратит. Люди так и будут шипеть друг на друга в замкнутом пространстве. Не нужен мне ваш Рай Обетованный, а нужен вот он - Архангел мой ненаглядный с крыльями и без них. Яблочко мое красненькое.
© Сергей Шиповник, Россия, Волгоград, зима 2003
ПРИНЦИП БЕЗОТКАЗНОЙ РАБОТЫ ПРОТИВОПЕХОТНОЙ ГРАНАТЫ Ф-1
В четверг, в день подписания акта приема-передачи активов, я приехал к началу работы банка, поприветствовал заспанного охранника и поднялся на второй этаж в кабинет управляющего. Секретарша ему обо мне доложила, и продолжила свою традиционную процедуру макияжа.
- О, мистер Гансбург, хэллоу, хеллоу! - приветствовал меня самый вежливый в мире управляющий.
- Хэллоу, мистер Джексон, как Ваши дела? - отвечал ему не менее приветливый я, - сегодня завершающий день, поэтому я хотел бы ещё до приезда покупателя закончить наше опечатывание шкафов и помещений. Не будете ли Вы так добры уделить этому пару часов своего драгоценного времени перед началом совещания и приходом аудиторов?
Разве он мог мне отказать? Конечно он соглашается, и мы спускаемся в лифте на минус второй этаж - в самое сердце нью-йоркского банка с двумя филиалами в Австралии.
Мы проходим сквозь металлодетектор, который даже не мяукнул насчёт имеющейся у меня под накинутым на руку плащем псевдогранаты. Далее идём по длинному узкому коридору мимо уже опечатанных помещений с личными ячейками вкладчиков. Затем управляющий открывает дверь в особое хранилище, в котором кроме всего прочего находится шкаф с уставным капиталом в виде стодолларовых купюр, иностранной валюты, коллекционных монет и золотых слитков.
На протяжении всего маршрута нас любовно прощупывали, связанные с мониторами охранника, вращающиеся видеокамеры, вплоть до входа в уставной отсек. Вошли, осмотрели и опечатали сейф с акциями-облигациями, и подошли к трехметровому розенгренсу. Камера в коридоре над входом пробивала только сам вход и часть помещения, а уставной шкаф имел автономный самописец, на который мне было в общем то уже наплевать. Имеющегося в банке видеоматериала обо мне итак было на целый телесериал. Поэтому, сразу же после раскодирования замка и поворота штурвала, я с хладнокровностью питона поставил на пол кожаный портфель, сделал шаг в сторону, сдвинул на руке плащ, и перед изумленным носом управляющего выдернул из гранаты имитированное предохранительное кольцо... Если бы вы видели в этот момент физиономию управляющего, то он бы вам долго потом являлся полнолунными кошмарными ночами! От неожиданности он сперва позеленел, как раз под цвет гранаты, а затем и побледнел, как прединфарктник на пороге в преисподнюю. Я стал его приводить в чувства:
- Мистер Джексон, я буду с Вами откровенен - мне терять нечего. Надеюсь, Вы понимаете, что произойдёт, если я выпущу из своей руки этого зеленого джинна?
- О, да, мистер Гансбург, я очень хорошо понимаю, очень хорошо!
- Вот и чудесно, тогда, пожалуйста, потрудитесь заполнить вот этот портфель сначала иностранной валютой, а затем долларами...
Мы выходили с неизменно вежливыми улыбками на шумную авеню, подошли к светофору. Лишь только зажегся зелёный свет, я пожелал управляющему поскорее оправиться от вынужденного недоразумения, а в качестве его алиби, сунул ему в руку деревянную гранату цвета хаки, которую в русском простонародье называют безобиднейшим словом "лимонка".
© Сергей Шиповник, Черногория, Биело Поле, весна 2017
АВАНТЮРНАЯ УВЕРТЮРА ВОЛЬФГАНГА
Как и все талантливые люди, Моцарт был авантюристом. Иногда ему сказочно везло: заказы на новые музыкальные произведения к нему текли рекой, плюс обучение музыкальной грамоте детей аристократов. Как только у него появлялись лишние деньги, то он не раздумывая переезжал на новое место проживания, и шиковал: приобретал дорогие инструменты, одевал жену не хуже, чем императрицу, пил дорогие напитки, которые закусывал заморскими деликатесами. И как только он пытался сорить деньгами, так тут же, откуда ни возьмись начинали валиться камнепадом на его голову новые проблемы. Чтобы как то удержаться на плаву он занимал деньги у вельмож, и что характерно, ему мало кто отказывал, ведь он же Моцарт! Пусть даже через год, или даже через три, он получит большой заказ, и в первую очередь побежит отдавать долг. Для того, чтобы попросить у кого то взаймы, маэстро сочинял такие жалостливые письма, что у кредиторов накатывались слёзы. Помогала сочинять прошения его ненаглядная супруга, которая каждый раз выдумывала такие трагические ситуации, какие даже в природе редки.
Например, однажды Моцарт якобы возвращался из прусского королевского дворца,