Там, куда тебя не звали (СИ)
Через тишину до слуха вдруг доносятся какие-то обрывки фраз, видимо, принесённые ветром. Въевшиеся за годы рефлексы заставляют обернуться на звук, насторожиться и, перестав дышать, вслушаться в странное звучание голоса. Песня. Рунцис поёт.
— Коли в жизни далёкой другой
Князь серебряный был бы мне мил,
Он ходил бы студёной рекой,
На уздечке бы солнце водил,
На узде золотой…
Внутри захлёстывает какое-то абсолютно детское любопытство. Быстрыми шагами подлетаю к лестнице. Хочется услышать полностью. Пролёт, из первого оконного проема вдруг вылетает Кася. Птица зависает на уровне глаз, быстро хлопая крылышками, а потом опускается на каменный подоконник. Замираю рядом с Касей.
— Так гряди из-за гор, из-за гневного моря,
И у этого мира её забирай, и навеки её
Забирай! Забирай! Пропади оно пропадом!
Звенит на ветрах из травы тетива —
Забирай! Забирай!
Крылья вспыхнули золотом,
Да остались в крови рукава…
Девушка кружит по внутреннему дворику, взметая длинной юбкой хлопья снега. Звонкий голос разливается по холодному замку, болезненно отдавая куда-то под рёбра. Дышать становится тяжелее. Словно и не маггл, а какая-нибудь сказочная сирин. В каждом движении, в каждом слове и интонации чувствуется какая-то странная девичья душевная боль. Вдруг пляска заканчивается, и девушка замирает перед одной из украшающих фонтан статуй.
— А за морем на чёрной скале
Змей серебряный кольца плетет.
Самоцветы горят в серебре,
Змей крылатый желанную ждет,
Он свою наречённую ждет.
Обречённую ждет.
Обречённая — наречённая, — хмыкаю, закрывая глаза.
От песни почему-то по спине пробегают мурашки.
— Кто летит за пургой из обители молний,
Тот единственный в силах шагнуть через край.
Так гряди из-за гор, из-за синего моря,
И у этого мира меня — забирай эту ложь,
Горе, нежить и небыль,
Я — стеклянный сосуд со свечою внутри;
Мы отвержены — что ж, упади же из неба
И у этого мира меня забери!
Какая-то странная сила бьет под дых. Пальцы больно обдирает шершавый камень кладки. Охватывает дикое, почти животное желание откликнуться на призыв.
— И навеки меня забери!
Слышишь, в небо меня забери!
С трудом задавливаю стремление броситься вниз, схватить это рыжее безумие, сжать до боли и забрать. Всё равно куда и непонятно зачем, лишь бы оказаться рядом.
Вздыхаю обжигающий воздух через до боли сжатые зубы. От вдруг раздавшегося голоса Альбуса вздрагиваю, снова открывая глаза.
А ему-то что тут понадобилось?
— Саша! Саша, ты не я, слышишь?! Не я, ты слышишь? Ну?
Комната пляшет перед глазами, словно в калейдоскопе. К горлу моментально подкатывает тошнота, а от вдруг возникшей невозможности нормально вдохнуть захожусь кашлем.
— Саша? — Я замечаю наклонившегося ко мне Северуса. На моё неопределённое движение головой мужчина тяжело вздыхает. Осознание произошедшего бьёт в основание черепа вместе с прилившей кровью. Начинает больно пульсировать в шее и закладывать уши.
Я только что прожила куски жизни Северуса!
От закружившихся в памяти воспоминаний снова подкатывает тошнота, а на глаза наворачиваются слёзы.
Северус реагирует молниеносно. Моё лицо вдруг оказывается крепко зажато в ладонях, и маг заставляет посмотреть себе в глаза. На мгновение взгляд мужчины становится менее осмысленным, а в следующую секунду Снейп притягивает меня к себе, крепко обнимая за плечи и гладя по спине. Закусываю губу в попытке не расплакаться. Кажется, словно душу вывернули наизнанку и выскоблили железным скребком.
— Все хорошо, — раздаётся тихий шёпот над ухом, и я, снова хлюпнув носом, всё-таки заливаюсь слезами.
Человек, за которого так больно, ещё и успокаивает меня. Какое же я всё-таки ничтожество.
Комментарий к Глава 2. ЦЕПНАЯ РЕАКЦИЯ В ДЕЙСТВИИ
Буду рада отзывам