Вперед и назад
Следователь: Вы работали?
Басина: Пришлось. В массажном кабинете для лесбиянок. Я же вам говорю
— мужчин там вдвое меньше, чем баб. Вот я и сбежала. А муженек остался. Ему-то что. Он, кстати, тоже за Аводу голосовал. Говорил, что нужно Египет отдать, и Иорданию тоже.
Следователь: Иорданию?
Басина: Я что-то не так сказала? Нет, я точно помню. Иордания отошла к Израилю после мирного договора с Ираком. Это было… кажется, в шестьдесят седьмом. А впрочем, у меня на даты плохая память.
Следователь: Ознакомьтесь, пожалуйста, с показаниями господ Камского и Шустера. Чем вы объясните такую большую разницу?
Басина: Мужчины все такие фантазеры.»
Собственно, следователь Бутлер мог и раньше догадаться, в чем дело. Читателю, надеюсь, ясно.
Независимые эксперты, приглашенные из Штейнберговского института и Тел-Авивского университета, пришли к общему мнению очень быстро.
Каждый из репатриантов, отправившихся в Израиль 2080 года по программе компании «Атид», попадал в собственный вариант будущего. Черт возьми, неужели этим дельцам не было ясно, что, вырывая из современности даже камень, вы эту современность меняете? И события начинают идти чуть иначе. Если бы все четыреста пятьдесят три человека, успевших воспользоваться услугами компании «Атид», были отправлены сразу и вместе, они, возможно, действительно оказались бы в одном-единственном Израиле. И, может быть, им было бы там хорошо. Но в разное время и поодиночке…
Мне удалось узнать, что в лагере неподалеку от Арада живут сто восемнадцать вернувшихся. А в сейфе у Бутлера лежат сто восемнадцать версий будущего Израиля. Есть Израиль ортодоксальный — к власти приходит союз религиозных партий, тут же принимается закон о всеобщем иудейском образовании, и об отключении на шабат электричества по всей территории страны… И есть Израиль светский, когда лишь на Меа Шеарим остается горстка хасидов, соблюдающих традиции… И есть даже Палестина без Израиля
— туда угодила семья Этингеров из Барановичей. Именно этот вариант привел господина следователя в столь плачевное душевное состояние, что он прекратил всякие допросы вернувшихся и, начиная с дела номер девяносто семь, только фиксировал время перехода в будущее и время возвращения.
И одна лишь мысль позволяет Роману Бутлеру сохранять остатки здравого смысла. Триста тридцать пять человек из будущего не вернулись. Значит, им там хорошо. Значит, они попали в процветающий Израиль. В Землю обетованную. Не все потеряно, господа евреи.
А я думаю, что Роман оптимист. Во-первых, прошло не так много времени, и люди еще могут вернуться. А во-вторых, кто знает — может «там» так плохо, что нет даже надежды вырваться? Денег, например. Или физической возможности.
Компании «Атид» больше нет. И за последние три года ни один новый репатриант не исчез не только из самолета, но даже из аэропорта Бен-Гуриона.
Это хорошо.
Но на прошлой неделе наш премьер совершенно неожиданно для многих отправился в Хельсинки и подписал с Раджаби соглашение о передаче палестинцам прибрежной зоны Красного моря. Эйлат поделили пополам как когда-то Иерусалим. Сдается мне, что не обошлось без парадокса хронотранспортировки. Ясно ведь, что здравый смысл тут не при чем.
Может быть, «Атид» отправлял репатриантов не только в восьмидесятый год, но и поближе? В наше время, например.
Я присматриваюсь к своему новому соседу. Вчера он спросил у меня, что такое квадроплан. Это ведь знает каждый ребенок! А десять лет назад, в двадцать первом году, квадропланов еще не было.
Позвоню в полицию.