Невольница для зверя, или Попаданский кодекс мести (СИ)
Заледеневшая Москва оттаивает. Ночь сморозила первые ручьи, и теперь они несутся по краям дороги ледяными стрелами. На березовых ветвях — ледяная глазурь, и кажется, что ночь прошита люрексом.
В дороге Михаил засыпает.
Торможу авто возле дома и сжимаю пальцы на руле. Правильно ли я делаю? Ведь меняю судьбы местами, не позволив Михаилу сделать выбор.
— Элен… — тихо ворчит он, а меня пронзает ледяной стрелой.
— Михаэль? — шепчу я и вглядываюсь в его пьяные глаза. Знакомые, но печально-голубые.
Он пытается что-то сказать, но язык заплетается, и изо рта вылетает мычание и стон. Михаэль устало закрывает глаза и откидывается назад:
— Вот только не надо так, вот н-н-не надо… Еще галлюцинаций не хватает… Ну, и паршивый у д-е-еда конья-ак, — его большая ладонь ложится на затылок, и Михаэль немного наклоняется. Распахивает глаза. С интересом рассматривает приборную панель, а затем таращиться на яркую витрину супермаркета. — Что за… — и снова смотрит на меня. Глотает воздух, будто задыхается. — Э…Элен? Это п-п-правда ты? Да сьто с моим ясыком?! Онемел совсем…
А я улыбаюсь; широко и счастливо. Тянусь ладонью и осторожно глажу Михаэля по руке. Моего, только моего… Я отвоевала свое счастье из другого мира. Мы отвоевали.
— Получилось, — шепчу я и сплетаю наши пальцы.
— Ты? Это ты? — он подается ближе и тянет меня к себе за ворот. — П-п-почему я пьян? Эле-е-ен, какая ты красива-а-ая-а-а… Я точно не сплю? Точно не брежу?
— Сейчас целых три человека обрели счастье, — я подмигиваю Михаэлю, а у самой слезы из глаз текут: вот-вот смерзнутся. — Я, ты и кое-кто еще…
Он смотрит на меня, как ошпаренный. Словно я — фантом, приведение или галлюцинация. Не верит. Да и я тоже не верю… Но он вспомнит. Обязательно.
В тот миг, когда я тянусь к губам Михаэля, воздух разрывает дребезжание телефона. Незнакомый номер светится на экране: словно насмехается. Сердце замирает: коллекторы?! Но я смело принимаю звонок:
— Алло.
— Доченька неблагода-а-арная, — скрипит на другом конце провода знакомый голос. — Та-акое наследство получи-и-ила, а отца все никак не навестишь?
— Ты же умер… — срывается с губ.
— Ага-а, — хохочет Вольпий. — И магазин твой закрылся, и маши-ину ты продала, и квартира у тебя ипоте-ечная, и в жизни твоей Олег был. Хи-хи-и!
— Что ты хочешь сказать? — замираю, как статуя, отлитая изо льда.
— Приезжай к отцу в гости, — серьезно говорит Вольпий. — С избранником. Ты слишком мало знаешь о возможностях Сказочника. Экзамен ты сдала. Теперь я расскажу тебе все, наследница.
Конец