Чёрная смородина (СИ)

— Что это?
— Ножницы.
Стах прищурился:
— Магию я чую. И что дальше?
Лилея внимательно смотрела на волка.
— Я должна что-то сказать тебе. В Пекле я говорила с богом Нияном и он рассказал кое-что интересное про тебя и Люц, — женщина выдохнула. — Стах, у вас с Люцией одна жизнь на двоих. Она должна была умереть от твоих рук при Миаду. Но ради возвращения девятой сантии бог привязал обрезанную нить ее жизни к твоей. Понимаешь?
— Когда разрушился Маяк…она умерла. Так ведь? У меня было чувство, что я сбросил со спины тяжелый груз.
Верховная кивнула:
— Да, вы больше не были связаны, — и добавила: — Ты проживешь половину отмеренного тебе, отдав другую половину Люции. Подумай, Стах! Если ты хочешь прожить свою жизнь целиком — тебе достаточно чикнуть этими ножницами между собой и Люц.
Карнеро отшатнулся:
— Никогда!
Ведьма улыбнулась, по-доброму, даже с гордостью.
— Я так и думала.
Стах пристально посмотрел на нее и шагнул к выходу. Потом вернулся:
— Ты Люц говорила что-нибудь об этом?
— Нет.
— И не говори!
В автолете по пути домой я не удержалась от любопытства:
— Что хотела Лилея?
— Вытинанкой решила заняться.
— Чем?
— Узоры из бумаги вырезать хочет.
— А ты ей зачем?
Стах пожал плечами:
— Да так… Советовалась, какие ножницы выбрать.
…
В поместье мы прилетели под утро. Как же хорошо вернуться домой! И больше никаких контрактов, никаких долгов! Все! Уже давно я не испытывала такой легкости и свободы. Пенка выбежала навстречу и обняла меня. Ральф повис на Стахе. Герв привлек к себе свою встревоженную пару.
— …Ну? А меня кто обнимет?
Мы вздрогнули и ошарашенно посмотрели на Верховную ведьму, появившуюся из воздуха. Нам мило улыбнулись:
— Как долетели? Не устали?
Она еще и издевается, в отличие от нас прекрасно выспавшись в собственной постели! А ведьма все еще стояла, раскинув руки для объятий. Маюров и Галич переглянулись. Эмерик продемонстрировал свежую брачную метку:
— У меня, как это?.. медовый месяц!
Владек с обреченным вздохом шагнул к женщине. Дамаскинская отмахнулась от него:
— Ну, тебя… одну уже обрюхатил. Еще и меня, не приведи Жива.
Я посмотрела на Маюрова. Значит, Эмира беременна?..
Волки поржали над обескураженным бетой и стали обмениваться новостями. А мы с ведьмой пошли в сад: Дамаскинская убирала следы магии. Она долго смотрела на разрушенные статуи. Я присела рядом с кучей песка:
— Что с ними случилось?
— Ну, мы же выбрались из Пекла? Вот они и рухнули.
— Почему я не помню?
Лилея пожала плечами:
— Откуда я знаю.
— Я помню все-все, даже само затмение, как бы плохо мне ни было, но…потом словно обрезано.
Ведьма вздрогнула и хихикнула, как мне показалось, фальшиво:
— Да какая разница? Не помнишь и не помнишь. Я тебе говорю, ничего особенного не было: подошли к мосту и вышли.
— А разве Калинов мост еще был?
— Был.
— Ты же говорила, что его так просто не увидишь?
— А вот увидела, — упрямо гнула свое Лилея.
Мы уселись на скамейке. Погода была прекрасная! Солнце, тепло — весна, одним словом. Рядом присел Стах. Беты с Натали уселись напротив.
— А разве так бывает? — я все еще расспрашивала ведьму. — Разве Калинов мост виден в солнечном свете?
— Отстань, зануда!
А у меня только крепли подозрения, что ведьма что-то скрывает. Но входящий звонок помешал задать следующий вопрос. Я посмотрела на незнакомый номер:
— Слушаю?
— Здравствуй, моя ненаглядная!
В первый момент я решила, что обозналась.
— Наур?.. Откуда у тебя этот номер?
Лилея рядом просияла. Понятно! Как же мне захотелось удавить Верховную. А та, словно издеваясь, щелкнула пальцами — и гилайон переключился на громкую связь. Волки рядом навострили уши.
— Наур, мы вчера все выяснили и попрощались навсегда!
— Я соскучился без тебя, без твоего голоса, без родинки на твоей груди…
Рядом хмыкнул Стах:
— Очень интересно… Особенно про родинку.
Поморщилась от насмешки в его голосе и отвернулась, чтобы поговорить без свидетелей:
— Я оборотень, а ты светлый страж!
— Я все решу. Возвращайся!
Беты на соседней скамейке переглянулись:
— Мужик подписал себе смертный приговор.
Я нажимала сброс, но гилайон завис или… Посмотрела на ведьму. Та сияла, словно начищенная золотая монета.
— Наур, я не свободна. Я встречаюсь с другим мужчиной.
— Ну и что?!
— Действительно! — хохотнул Галич. — Тоже мне проблема!
От хихиканья оборотней мне стало еще хуже. А Гелаев не унимался:
— Помнишь, тебе понравились стихи, которые я читал вчера ночью?..
Стах выгнул бровь и разглядывал меня с насмешливым недоверием.
— …Слушай, услада моего сердца! Это для тебя!
Мое вино искрится в чаше, как солнце утром рано.
Лицо твое нежней и краше расцветшего тюльпана.
Резвится ветер, беспокоя твои густые кудри.
Примятая твоей стопою трава — благоуханна…
А я чуть не плакала, не зная, что делать.
Меня сластями не кормило безжалостное время.
Изведавшему горечь мира, мне только ты желанна…
Я вскочила, подбежала к чаше и бросила гилайон в воду, но связь осталась. Вот ведь ведьма! И я заплакала. Стах тут же обнял меня:
— Ты мое чудо! Что ж, я могу понять этого ненормального стража. Сам влюбился в тебя, как переярок! Но больше чтобы я о нем не слышал! … Пойдем домой?
Я кивнула, протягивая руку.
…Натали Санторо спустя минуту после того, как звонок все-таки завершился, высказалась:
— Да-а-а, назвал бы кто меня "моя жемчужина живая" или "услада моего сердца" — я за ним пошла бы на край света.
— Не понял! — Герв прекратил ржать.
— …А то все "пушистик-пушистик". Двадцать лет одно и то же.
Маюров переглянулся с Галичем:
— Бедный страж уже два раза труп.
А Лилея Дамаскинская молча следила за черной точкой в синем безоблачном небе. Над поместьем летел ворон. Черная птица, раскинув крылья, парила над землей. И натужный пронзительный вороний крик. Ведьма прищурилась:
— Недобрый знак.
  
Глава 14
 
Весть о том, что мы со Стахом вновь живем вместе, быстро разлетелась среди волков. Да альфа и не скрывал наши отношения: часто брал меня с собою, когда отправлялся в город по делам. Поначалу оборотни скептически косились на меня, но некоторые, увидев, как непринужденно мы общаемся с бетами, и сами стали менять свое отношение ко мне. А вот в глазах свободных волчиц я видела неприкрытую зависть и ненависть. Еще бы! Ведь я отобрала у них альфу! Лишила, пусть и призрачной, надежды стать его парой!.. Но теперь я могла дать им отпор. Статус гаммы позволял это. Вот только он не защитил меня от очередной мести отступников.
В цветене Стах предложил слетать в Ласангу на фестиваль поющих ангов. Я много слышала про эти необычные водные растения, которые росли только в лесных озерах соседнего королевства. В период цветения анги выпускали на поверхность воды соцветие в форме коробочки и, раскрываясь, эти коробочки в течение нескольких минут издавали мелодичный звук, который народ назвал песней. Многие прилетали, чтобы полюбоваться таким редким и красивым зрелищем. Со временем это событие обросло всевозможными традициями, и каждую весну в городке Тлас’а проходил фестиваль поющих ангов, на который собирались не только местные, но и жители соседних королевств.
…Мы сидели в небольшой роще на берегу озера и слушали ту самую неповторимую песню. Я, не отрываясь, смотрела на зеленую водную гладь и ждала. Наконец показалась темная маковка, влажно блеснув в лучах теплого солнца. Обсохнув, заостренная вершинка с тихим щелчком лопнула, и коробочка стала открываться, а воздух наполнился нежными звуками, похожими на детский голосок. Новые маковки, вынырнув из воды, с охотой присоединялись к этой песне.