Яблочко Ройгера (СИ)

Объективно говоря, творение, что они так увлеченно мастерили, сложно было назвать даже заготовкой для колыбели, и я закусила губу, думая как же мягко признаться родным, что моя дочь не будет лежать даже просто вблизи этого…. Этого! Но муж взял это на себя:
— Мне кажется, что столяры мы никудышные. Может, лучше качели сделаем?
Ваис оживился и примолк, обдумывая дальнейший план.
— Я за веревками! — Сын ринулся прочь, но я вовремя схватила его за шиворот.
— Сперва обед! А потом качели! Беги на веранду, ждут только нас.
Оставшись вдвоем, я поняла, что супруг плавно покачивается из стороны в сторону, словно танцуя, и подыграв ему, вывернулась из объятий, отходя на шаг, но перехватив ладонь.
— Ты такая красивая.
— Я огромная.
— Огромное сладкое маа-за. — Улыбнулся змей, бережно пододвигая меня к себе хвостом. — Ит-саи.
— Ит-сай. — Ответила я, выучив некоторые слова, которым меня научили другие нагини.
Длинные крепкие пальцы пробрались в волосы и помассировали голову, я закрыла глаза и замурлыкала.
— Кстати, забыл тебе сказать — Ваис уже почти полностью научился обращаться.
— Мммм…. Отлично. Я очень рада.
— Звучит не так уж и радостно. — Хмыкнул муж, распустив губы в улыбке. — Неужели тебе так безразлично, что твой сын, единственный наг, который может обращаться не только в змея, но и в человека?
— Я настолько привыкла к хвостам, но уже не вижу разницы, пусть передвигается как ему удобно. А по поводу змея, тебе не кажется, что ты рано начал тренировки обращаться в истинную форму? — Расслабление все же сбежало, и я открыла глаза, напряженно разглядывая супруга.
— Не беспокойся, чем раньше он научится это контролировать, тем лучше. Я за ним присмотрю.
— Ему всего шесть, он еще совсем малыш…. — Ворчала я, но пальцы в волосах вновь пришли в движение, и я позабыла обо всем на свете.
— Он мужчина. — Шепнул Ройгер, скользь, коснувшись губами моего лба. — У него скоро родится сестренка, для которой он станет защитником на долгие годы. Не беспокойся, мои девочки не должны волноваться.
Я скуксилась, не зная, чего я хочу больше — заплакать от умиления или мандарин. Дочь, по всей видимости, тоже была не равнодушна к цитрусам, которые Ваиз поглощал почти за каждой трапезой, вызывая у меня переживания по поводу их переизбытка, но мой солнечный мальчик был искренне счастлив, когда научился самостоятельно лазать по деревьям, переставая нуждаться, в чьей либо помощи в добывании желанного фрукта.
Заметив перемену моего настроения, муж еще раз поцеловал меня, только теперь в краешек губ и заговорчески спросил:
— Тебе принести мандарин?
Это ли не счастье?