Сплетение судеб: Оазис на двоих (СИ)

«Расклад не так уж и плох», — заткнул совесть Коррин.
Квит взял паузу, щупальца на его шее сжались и вернулись в исходное положение ошейника.
— Прости.
— Ага, ты ж не специально, — сыронизировал человек.
— Не насмехайся! Считаешь, тебе тяжело? — Квит поднялся с импровизированной кровати, обмотался одеялом и заходил из стороны в сторону, до предела натягивая «поводок». — По нашим понятиям я манид — лилеец, имеющий в предках инорасца. В моём случае затурианина, пра-, пра- кого-то там по линии моего даэ. Родительский изъян был мной унаследован, и отразился на зубах и лессах, — цветок указал на едва видимые пятнышки на лепестках. — Чистоцветные обходят меня стороной. Моя бракованность выражена слабо и я надеялся, что, вырвавшись из ограниченного круга общения на Затурии, встречу на Лилейне не столь предвзятого партнёра. Билет на космо-такси дался мне очень тяжело. Пришлось пройти бессчетное количество докторов и найти нечестного на руку стоматолога, согласившегося без записи в медкарте подпилить мне клыки с резцами, дабы подогнать зубы под общепринятую форму. У истинных лилейцев они ровные, а у меня были, как твои — звериные. И только после полугодичных мытарств мне сняли из документов манидский стоппер, не позволяющий вольно перемещаться между планетами. «Во имя сбережения чистоцветности», как выгравировано в «Книге Законов». У меня третье открытие щелей из пяти возможных и я больше не верю, что на меня позарится кто-то из своих. А твою ДНК мои клетки примут и смогут образовать завязь. Результативную или нет — не твоя забота. Ты в выигрыше в обоих случаях.
— Похоже на то, что ты расплачиваешься телом за предоставленную мной услугу, — задело сказанное Коррина.
— Хоть бы и так, что с того? — расправил плечи Квит. — Ты спаришься со мной ради собственного удовольствия.
— Не применяй ко мне животный термин.
— Не цепляйся к словам. Я толкую о том, что тебе не придётся воспитывать детей при удачном сплетении, всю ответственность я возьму на себя. Они будут мои, понимаешь? Джори, я боюсь одиночества больше, чем общественного порицания. — Ресницы Тэффи увлажнились, и он повернулся к парню спиной, вытирая глаза. В предшествующий сплетению период его чувствительность в разы повышалась, а стрессоустойчивость падала. Он ненавидел себя за слабость, однако с природой не поспоришь.
Речь цветка проняла до печенок. Неженка был полон сюрпризов. Беспрестанно хлюпал носом, имея при этом тонну терпения и целеустремлённости. Он шел напролом, снося расставленные соцсистемой стены и беря высокие барьеры. По мнению Коррина это заслуживало уважения и восхищения. Да и его слёзы, удивительно, но факт раздражения не вызывали, Джори всегда находил им сносные оправдания. Человека поражала лилейская смесь силы с робостью, заставляла его колебаться и тянуть с решительным шагом.
— Недавно ты боялся, что я тебя трахну, а сейчас сам примеряешь личину насильника.
— У меня уважительная причина, — остался непрошибаемым Квит.
Доводы у Коррина закончились и под сводами пещеры повисла тишина. Землянин стоял на распутье: отказать или согласиться? Оба варианта имели подводные камни. Наложение вето на квитову просьбу могло повлечь серьёзные последствия. Джори поправил ошейник, что ни говори, собственная шкура ему была дорога. Фиг его знает, что взбредёт в голову течного инопланетянина. Тогда уступить? Взять его? А что потом? Общаться с бывшими любовниками Коррин не умел, и терять друга в лице лилейца желания не было.
«Олух! Тебя добивается красавец! Как можно быть против совместного весёлого времяпровождения?» — подстрекал механика сидящий на плече чёртик.
«Для него это больше чем секс. Он хочет детей».
«Их может и не быть, а разрядку получишь. И кто сказал, что секс дружбе помеха? С Тэффи у вас получится товарищеский бартер. Он использует тебя для одного, ты его — для другого. Расстарайся, как умеешь, он и жалеть не будет. Во вкус войдёт и добавки попросит».
 «Знаешь, в этом есть резон. Квит предлагал схожий вариант».
«Быстрей начнёшь — быстрее кончишь».
«Не торопи. У меня есть предмет торга».
— Сними с меня ошейник, и я попробую выполнить твоё желание.
— До завтра не смогу. Ты… согласен? — в глазах лилейца засияли звёзды, и неуверенность Джори по поводу правильности сделанного выбора растаяла.
— Без ошейника — да, — отрезал себе путь к отступлению Джори.
— Подии ощущаются добавочными конечностями, а слушаются неохотно. Я попробую снять их вручную. — Тэффи приблизился к человеку и ухватился за белые отростки. Потянул. Дёрнул. И охнул от боли.
— Что? — вскинулся Коррин.
— Судорогой тянет, — проскулил Квит, сводя лопатки.
— Повернись, несчастье ходячее, — парень помассировал сведённую спину, изгоняя возникшее напряжение. — Твердокаменная, — прокомментировал он свои нажимы на трапециевидные мышцы цветка.
— Почеши между подиями, — застенчиво попросил Тэффи.
Землянин на пробу провёл пальцами у их основания, и лилеец издал звук, близкий к урчанию. Щупальца заизвивались активнее, и Джори отпрянул, прервав своё занятие. От ветерка, гоняемого ненавистными червями, у человека по шкуре бежал мороз.
— У тебя из пор… ну, где эти выходят, сукровица натекла, — сковырнул он ногтем засохшую корку сока. — Смыть бы.
— В бутылке на столе речная вода. Используй её.
— Не достану.
Тэффи понятливо двинулся в нужную сторону и механик вместе с ним. Недалеко от пластиковой ёмкости лежал забытый игольник, и парни заметили его одновременно. Зрачки лилейца расширились, и он вспугнутой ланью скакнул в бок, а Джори, подцепив бутылку за горлышко, прыгнул следом, дабы не удушится, и едва не сбил Квита с ног.
— Ты чего удумал, бестолочь?
— Ничего.
— Я. Не. Убийца, — при каждом слове землянин упирал палец в лоб цветка, вдалбливая в пустую башку простую истину. — Развернись, вытру. — Он смочил вытащенный из кармана лоскут и провёл им по потёкам на спине Тэффи. — Иди к черту! — отпихнул лезущее в ухо щупальце, и оно вместе с парочкой собратьев зарылось ему в волосы, отчего по телу Коррина побежали колючие леденящие мурашки.
— Одеяло ниже. Дырки до самого крестца спускаются.
— Это подиевые клапаны, — откорректировал термин Квит, оголяя тыл.
Джори невольно засмотрелся на верхнюю часть открывшихся ягодиц и вытер их с особой тщательностью, даже по ложбинке пальцем мазнул, «забыв» о тряпице. Собственный член при этом шевельнулся, напоминая о своём существовании и намекая, что «приглашением в отцы» грех не воспользоваться.
Непредвиденно взвившиеся щупальца толкнули Коррина так, что он налетел на Тэффи, и, амортизируясь, обхватил лилейца, проехавшись аккурат по бокам.
— Ты чего творишь? — возмутился механик разлив воду из бутылки.
— Они сами, — слукавил Квит, пользуясь тем, что человеку не видно его лица. И переплёл подии крестообразно на спине Джори, не давая тому отойти. — Погладь… их… — с придыханием произнёс Тэффи, направляя руки землянца к приоткрытым створкам. — Представь, что наступило завтра, — больше не удерживаемое им одеяло сползло на пол.
Джори уловку раскусил.
— У нас тут кто-то нетерпеливый и возбуждённый, — от лилейского представления он позабыл о торге и завёлся с пол-оборота. — Я буду делать по-своему, тебе понравится, обещаю. — Дразня цветочного парня лёгкими касаниями и целуя выгнутую шею, Коррин, пятясь, увлёк его к своей кровати. — Отпусти, — дёрнул плечом, и подии послушно соскользнули, оглаживая его ребра и спину. — У вас принято целоваться в губы?
— Супругам.
— Абсурд. Сделаем исключение из правил. — Глядя в глаза цветка, Джори облизал себе палец и обвел им контур его губ. Квит задышал чаше, приоткрыв рот. Коррин медленно склонился над ним и лизнул уголок, надавил языком на мягкие сминающиеся уста, прихватил нижнюю губу, посасывая. А затем единовременно углубил поцелуй и с нажимом провёл от подмышек к бедрам лилейца, остановив движение на тазовых косточках своего инорасного партнёра. Тэффи затрясло от наслаждения, и парень повторил маневр, не переставая его целовать. Сошедшие с ума отростки рассекали воздух, мельтеша по сторонам, и Джори негодующе поморщился: