Осколок (Проза и публицистика о Великой Отечественной войне)

Успокоившись, Голубков стал напевать:
 
 
Удивительный вопрос:
 
Почему же Геббельс — пес?
 
Потому, что он кретин
 
Чистокровный… сукин сын.
 
 
А потом, напрягая слух, он начал улавливать, откуда доносится музыка. Он припоминал, в каком направлении поднимается высота, где стоит обгорелая елка, где бомбой с самолета вырыта глубокая воронка. В уме сержант построил сложную геометрическую фигуру, одним из углов которой была его позиция.
Утром сержант изложил командиру подразделения свой план.
— Вы не только певец, но и математик, — улыбнувшись, сказал командир.
Днем вели наблюдение. Голубков сам уточнял свои ночные расчеты.
Приближалась полночь, приближался Новый год. Минометчики были в готовности к открытию огня.
— Хорошо, — говорил сержант Голубков. — Жаль только, концерт наш новогодний сорвался.
И снова, как вчера, на вражеской стороне в темноте загорланил репродуктор. Даже ветер не мешал ему сегодня. Он бесчинствовал в тишине, пока не прозвучал голос на нашем командном пункте. То была команда к открытию огня.
Минный шквал раздробил тишину. Мины густо рвались на вражеской стороне. Репродуктора давно было не слышно. А минометы били и били.
Голубков лежал с двумя бойцами на своей позиции и следил за разрывами.
— Точно! — говорил он. — Славная музыка. Хороший новогодний концерт мы устроили фрицам. А спеть — я еще спою, будет время.
Огневой налет был удачным. В подразделении его называли концертом сержанта Голубкова.
Патриот Родины. 1944. 1 января.
  
Извольте веселиться
 
Геббельс в своем выступлении вновь угрожал немцам, впадающим в пессимизм… (из газет).
 
 
Герр Геббельс озабочен
 
Берлинской злой тоской.
 
И вот он пишет срочно
 
Приказ такой:
 
«Чтоб не было отныне
 
Уныния в Берлине —
 
Приказываю впредь
 
Плясать, смеяться, петь.
 
При всяческой погоде
 
И в дождь, и при луне,
 
Смеяться при народе,
 
И дома… и во сне».
 
 
 
Извольте веселиться
 
И выполнять приказ…
 
У агентов полиции
 
Повсюду глаз.
 
У сыщиков гестапо
 
Хороший слух,
 
У подчиненных Гиммлера
 
Собачий нюх.
 
 
 
У сына старых Гномме
 
Осколком выбит глаз.
 
По случаю такому
 
Пустились старцы в пляс.
 
У Штернов тоже горе:
 
Убит на фронте зять.
 
И Штерны начинают
 
От «счастья» хохотать.
 
 
 
Извольте веселиться
 
И выполнить приказ…
 
У сыщика гестапо
 
Повсюду глаз.
 
Голодная старуха
 
В слезах бредет домой…
 
Не смей реветь, старуха!
 
Приказ такой,
 
Плясать и веселиться, —
 
Гласит приказ.
 
Иначе…
 
У полиции
 
Везде свой глаз.
 
 
 
Мальчонка плачет горько.
 
Упал на мостовой.
 
— Ага, ты подрываешь
 
Фашистский строй,
 
Слезами сеешь смуту,
 
Проклятый пессимист!
 
Пред мальчиком надутый,
 
Озлобленный фашист…
 
 
 
Смех идиотов, плач, кривлянья
 
И вой зверья…
 
Какая мерзкая, Германия,
 
Судьба твоя!
 
 
Патриот Родины. 1944. 18 марта.
  
Автоматчики
 
Это был, действительно, дерзкий и внезапный налет.
Утром автоматчики сели в кузов грузовой машины и отправились на выполнение задания. Слово «грузовая» как-то не походило к определению этой машины. Гонщики-автомобилисты позавидовали бы ее бешеной скорости. Казалось, на каком-нибудь из поворотов она вот-вот перескочит узкую обочину и сорвется вниз.
В других условиях, вдали от фронта, наверное, этого шофера лишили бы прав, или, по крайней мере, он потратил бы всю заработную плату на штрафы. Так думал Николай Баушев, сидя в кузове вместе с другими автоматчиками. Впрочем, об этом долго думать не пришлось. Баушев скоро освоился с опасностью вылететь в канаву. А кроме того, появилась другая опасность — встретиться с немцами.
Машина свернула с шоссе и покатила узкой лесной дорогой. Этим путем она прошла несколько километров. Слева остался совхоз. Автоматчики должны были совершить внезапный налет на него и захватить пленных.
Машина снова выскочила на широкую дорогу. Теперь она двигалась в обратном направлении, на совхоз.
Вдали показались отдельно стоящие от других построек совхоза две хаты-мазанки. Еще несколько секунд движения — и машина остановилась. Кроме шофера, около нее остались два бойца. Остальные, укрываясь в кустарниках, пошли вперед.
Несколькими бутылками с зажигательной смесью хаты были подожжены. Перепуганные фашисты стали выбегать из хат. Но, спасшись от смерти в огне, они находили ее под пулями советских автоматчиков.
И вот появился первый немец с поднятыми руками, за ним — второй, третий… Всего семь. Автоматчики окружили их.
Машина задним ходом подошла к пылающим мазанкам. Через несколько секунд пленные были в кузове. Вокруг них разместились автоматчики.
Но выстрелы и дым пожара переполошили немецкий гарнизон, занимавший совхоз. Вскоре за машиной помчалась погоня.
Немецкие мотоциклисты давали полный газ, иногда им удавалось значительно сократить расстояние. Тогда машина останавливалась. Автоматчики выскакивали и вели огонь по преследователям. Немцы тоже останавливались и тоже строчили из автоматов.
Потом машина снова мчалась вперед, и, наконец, она совсем оторвалась от погони.
Советские воины, выполнив задание по захвату пленных, не потеряли ни одного человека.
Участие в таких налетах раскрыло Николаю Баушеву всю сущность действий автоматчиков.
После ранения и излечения в госпитале он прибыл в тыловое подразделение. Боец Баушев имел опыт, и ему доверили командовать отделением.
Занятия в его отделении всегда проходили интересно. Молодые автоматчики устраивали на чердаках и деревьях засады, учились стрелять с деревьев, прочесывали лес, совершали скоростные марши на лыжах.
Часто рассказывая о боевых делах советских автоматчиков, Баушев всегда подчеркивал их качества: дерзость, внезапность и находчивость. Бойцы с восхищением слушали эти рассказы и на занятиях старались подражать фронтовикам.
Однажды на занятии командир взвода поставил отделению задачу — зайти в тыл «противника» и отрезать ему путь отхода к деревне, где располагались его главные силы.
Попытка проникнуть в тыл с дороги не удалась. Пришлось избрать трудный путь лесом по глубокому снегу. Выбиваясь из сил, автоматчики все же вышли в указанный им пункт и оседлали дорогу.