Властелин Пыли

Тогда Фофанькина решили сделать помощником сторожа. По этому случаю ему выдали свисток, красные шорты в белую крапинку и панамку от солнца.
Быть помощником сторожа Фофанькину очень понравилось. И днём и ночью он ходил по зоопарку в своих красных шортах и твердил: «Животных не кормить! Животных не кормить! Если хотите кого-нибудь кормить, кормите меня!» Стоило Фофанькину завидеть какое-нибудь животное, пусть даже самое безобидное, хомячка или собачку, он немедленно ловил его и сажал в клетку. «Все животные должны сидеть в клетках! – повторял он. – Соблюдайте правила пользования зоопарком!»
– И это всё? – Тигруша презрительно фыркнула. – Подумаешь, Фофанькин! Не боюсь я никакого Фофанькина!
– И я н-не боюсь, – сказал Афоня. – Ну, м-может, самую чуточку.
Наташа, Тигруша и Афоня отправились гулять по зоопарку. Они посмотрели слонов, которые захватывали хоботом целые связки соломы и клали их в рот.
– У нас в Волшебном царстве тоже есть слоны, – заметила Тигруша. – Только они не такие, а хоботокрылые.
– Хоботокрылые? Как это?
– У ваших слонов только хобот, а у наших ещё и крылья. Вот поэтому они и хоботокрылые, – объяснил Афоня.
Потом они подошли к белым медведям, но белых медведей не увидели. Было жарко, и медведи прятались в домике.
Друзья бродили по зоопарку, смотрели орлов, горных баранов, зубров и совершенно забыли про Фофанькина. А делать этого не стоило.
Неожиданно сзади послышался топот. Наташа оглянулась и увидела большую обезьяну, стремительно приближающуюся к ним. Единственной одеждой обезьяны были красные шорты и панамка. Увидев обезьяну, Тигруша и Афоня быстро спрятались за Наташу.
Обезьяна подбежала к девочке совсем близко и уставилась на неё маленькими, глубоко посаженными глазами. Теперь, когда она была совсем рядом, можно было рассмотреть, что это и не обезьяна вовсе, а человек, но похожий на обезьяну. В этот момент обезьяночеловек вдруг сказал:
– Животных кормить не разрешается. Соблюдайте правила пользования зоопарком.
Наташа поняла, что перед ней Фофанькин! Раньше она никогда его не видела, хотя не раз слышала о Фофанькине от бабушки.
– Фофанькин! Это тот самый Фофанькин! – Тигруша выглянула из-за Наташи и с любопытством поглядела на первобытного человека. – Ку-ку! Фофанькин, я тебя не боюсь!
Взгляд маленьких глаз Фофанькина упёрся в Тигрушу.
– Звери должны сидеть в клетках! Соблюдайте правила пользования зоопарком. – Первобытный человек быстро протянул длинную мохнатую руку и попытался схватить Тигрушу. Но ловкая Тигруша отпрыгнула назад и царапнула Фофанькина когтистой лапкой.
– Фофанькин-обезьянькин! – задразнилась она. – Не поймаешь, не поймаешь!
– Тигруша, давай убежим! – попытался утихомирить свою подружку Афоня.
Но Тигруша не собиралась убегать. Она прыгала вокруг Фофанькина и дразнилась:
– Фофанькин-тараканькин! Фофанькин-обезьянькин! Поймай меня!
Услышав, что она умеет разговаривать, Фофанькин ошарашенно опустился на четвереньки и задумчиво почесал ногой затылок.
Афоня мелко-мелко задрожал и прикинулся кактусом. Отличить Афоню от кактуса могла только его родная мама, но никак не Фофанькин, который не приходился Афоне даже дальним родственником.
– Триста тридцать три тысячи восемьсот двадцать восемь! – ни с того ни с сего воскликнул Фофанькин. Это означало у него крайнюю степень изумления. Фофанькин осторожно дотронулся до уха Афони, чтобы окончательно выяснить, что это. Уши у Афони были колючие, и Фофанькин уколол палец.
– Ы-ы! – Фофанькин пришёл в бешенство и зарычал. Тут Тигруше стало не до шуток. Разъярённый питекантроп с огромными мышцами и вдобавок ловкий, как обезьяна, кого угодно мог привести в ужас. Афоня прыгал, как резиновый мячик, ускользая от Фофанькина. А Тигруша, бегавшая не так быстро, как Афоня, забралась на высоченный старый тополь, надеясь, что тут-то Фофанькину её не достать. Но питекантроп лазал по деревьям ничуть не хуже Тигруши. Цепляясь за ветки руками и ногами, он полез следом.
– Осторожно, Тигруша! – крикнул Афоня. – Спускайся!
Но Тигруша не могла спуститься, за ней карабкался питекантроп, бубня себе под нос: «Животные должны сидеть в клетках. Соблюдайте правила пользования зоопарком».
Чем выше, тем тоньше становились ветки. Тигруша боялась смотреть вниз, чтобы не сорваться. Верхушка тополя раскачивалась от ветра, а под ней раскинулся казавшийся совсем крошечным зоопарк. Тигруша слышала пыхтение Фофанькина. Она забиралась всё выше и выше, пока ветки не стали совсем тонкими и не грозили обломиться.
Фофанькин выбросил мохнатую лапу и схватил царапающуюся Тигрушу за шкирку. «Животные должны сидеть в кле…» – начал было он, но тут ветка хрустнула и обломилась.
– А-а-а-ах! – Тигруша и питекантроп полетели вниз.
У Наташи и Афони, наблюдавших за ними с земли, перехватило дыхание. Афоня закрыл глаза, чтобы не видеть, как они разобьются.
Падая, Фофанькин потерял ботинок и, ловко ухватившись пальцами ноги за ветку, повис головой вниз, не выпуская Тигрушу.
– Двести семь тысяч сто семь! – радостно пробормотал Фофанькин и улыбнулся. Улыбка у Фофанькина была довольно милой. Она даже напоминала бы человеческую, если бы не огромные зубы.
Раскачиваясь на ветке головой вниз, Фофанькин подбросил Тигрушу и, когда той уже казалось, что она вот-вот шмякнется, ловко поймал её. Вероятно, он думал, что шутит. Потом питекантроп опять подбросил Тигрушу и опять поймал. Игра так понравилась ему, что он на время забыл о своих обязанностях помощника сторожа. Он висел на ветке и подбрасывал Тигрушу, подхватывая её в самый последний миг.
Игра продолжалась бы, пока питекантроп не уронил Тигрушу, но у Наташи, наблюдавшей за ними, появилась простая, но замечательная мысль. Она вырвала пучок травы, подбежала к загону с зубрами и крикнула:
– Фофанькин, эй, Фофанькин! Смотри, я кормлю животных! Кушайте, зубрики, кушайте!
Шутник перестал подбрасывать Тигрушу и, увидев Наташу возле зубров с пучком травы, залопотал:
– Кормить животных нельзя! Кормить можно только меня!
– Тогда слезай! Или я буду кормить зубриков! – пригрозила Наташа.
– Нельзя кормить зубриков! – Забыв про Тигрушу, Фофанькин быстро спустился с тополя. Оказавшись на земле, он расставил руки и грозно надвинулся на Наташу:
– Ты не соблюдаешь правила пользования зоопарком! Тебя нужно посадить в клетку! Кормить животных запрещено! Кормить разрешено только меня!
Девочка пятилась от Фофанькина, пока не упёрлась спиной в забор. Путь к отступлению был отрезан.
Неизвестно, чем бы закончилась эта история, но, к счастью, тут подоспела бабушка. Она давно уже искала Наташу, Афоню и Тигрушу по всему зоопарку. За бабушкой бежал Стёпка, переодетый во всё сухое.
– Ты чего на них набросился? – Бабушка строго погрозила Фофанькину пальцем.
Питекантроп потупился и застенчиво заковырял громадным пальцем в громадном носу. Бабушку он знал с детства и очень её уважал. Если он и научился говорить и считать до миллиона, то только благодаря ей.
– Чего ты малышей обижаешь? – продолжала бабушка, надвигаясь на Фофанькина.
– Она зубриков кормит, – убеждённо пожаловался на Наташу Фофанькин. – А эти, которые говорящие, в клетках не хотят сидеть.
И Фофанькин застенчиво показал пальцем ноги на Афоню.
– Ладно, Фофанькин, иди, – махнула рукой бабушка. – Если ты будешь хорошо себя вести до конца месяца, то я, быть может, подарю тебе деревянные счёты.
– Правда? – просиял Фофанькин, подпрыгивая и хлопая в ладоши. – Настоящие? И на них можно досчитать до миллиона?
– Можно и до двух, – сказала бабушка, – если очень постараться.