История одной зечки и других з/к, з/к, а также некоторых вольняшек
В конце мая Надя получила еще одно письмо, которое тут же сожгла, никому не показывая. «…ту женщину я сразу узнала, — писала тетя Варя. — Я ей сказала, что живешь ты у мужа, где-то далеко, а дома моего в Калуге давно и в помине нет, сгорел дотла и вызов из милиции показала ей, а то, вроде, она не поверила. Она твой адрес просила, я ей сказала, что адреса твоего не знаю, как ты и наказывала. Зачем он ей? На днях свекровь твоя заезжала, приглашала на дачу, я отказалась. Пожалуй, уедешь, а в квартиру заберутся и обчистят. Первый этаж — опасно».
Прочитав послание своей тетки, Надя тут же решила: медлить больше не имеет смысла и в тот же день, вечером, улучив подходящий момент, усадила Володю против себя для «серьезного» разговора. До глубокой ночи, долго и обстоятельно, стараясь не пропустить ничего, она рассказывала ему о себе.
О чем он думал в это время, ни предположить, ни угадать она не могла, да и не пыталась, слишком горячо и больно захлестнули ее воспоминания. Он не прерывал ее, только молча курил, глубоко затягиваясь, сигарету за сигаретой.
— Да! — наконец сказал он, выслушав ее. — Хорошо тебя приложили, душевно! Вот где оказалось твое второе дно! Кто бы мог подумать… Жаль, что не сказала мне об этом раньше.
— Только ты не вздумай меня жалеть! — воскликнула Надя, поймав на себе его сочувствующий взгляд.
— Да нет! Просто многое переосмыслил бы, о чем не удосужился подумать, да и относился бы к тебе иначе…
— Жалеючи, гладил по головке?
— Нет, бережнее, наверное, с пониманием. Что же ты теперь намерена делать? — после недолгой паузы, спросил он. — Мужниной женой быть не сможешь. Ты, ведь не «тонкая рябина» как заявила мне однажды… сама дуб.
— Не знаю, ума не приложу… Учиться чему-то надо будет. Что мне посоветуешь?
— Пиши! Да, да, садись и пиши, как все было, все, о чем рассказала мне, что утаила и что еще вспомнишь!
— Зачем? Чтоб снова оказаться на Воркуте? Да и кто же рискнет печатать такое?
— Об этом не думай, не ломай головы. Пока под подушкой подержишь вместо Жюля Верна и Киплинга, а там… всему свое время.
— А что? Пожалуй, можно попытаться. Попытка не убыток. А название? Как назвать мой рассказ?
— Так и назови: «История одной заключенной…»
— Но это не только история одной зечки, там были и другие, и зечки и вольняшки! О них тоже надо рассказать!
— Вот так и назови…