Восхождение

Каверс внимательно изучил сосредоточенное лицо старшего механика.
– Вы так думаете? – спросил он.
– Так точно, сэр, – твердо сказал Оджи.
– А чем в это время будут те шесть корветов заниматься? – с жаром спросил Ларкин.
– Изо льда выкарабкиваться! – рявкнула Ван, старпом. На ее тонком лице выражалась предельная свирепость. У Редера даже возникло впечатление, что, не будь совещание селекторным, квартирмейстеру бы прямо сейчас на орехи досталось.
– Если план Редера выведет из строя линейный крейсер, – медленно произнес Каверс, – тогда корветы уже такой проблемы не составят. – Капитан немного помолчал, дергая себя за верхнюю губу. – Мы это сделаем. Всем спасибо за участие. Командир эскадрильи…
Лица исчезли с экрана Редера, и он запросил диаграмму, которая должна была показывать перемещения «спидов», когда они устремятся к вражескому линейному крейсеру. Пока машины шли на первый заход, Редер слушал, как Шелдон обсуждает со своим заместителем возможные точки удара. Тогда он тоже одну-другую предложил, и Шелдон сказал:
– Так вы, коммандер, тоже в этом деле заняты?
– Еще как, командир эскадрильи. Идея была моя.
– Мне она чертовски по вкусу, – восторженно заметил Шелдон. – Был бы рад, если бы вы с нами полетели.
– Я бы тоже, – печально отозвался Редер. – Слишком близко не подходите, – предупредил он. – Взрыв будет нешуточный.
– Поучите бабушку щи варить.
Редер рассмеялся. «Интересно, что такое щи», – задумался он. Теперь у него нашлось занятие. Эскадрилье предстояла серьезная работенка, и ей требовалась вся поддержка, какую он мог ей обеспечить.
Последовало еще ожидание. На сей раз Редер решил держаться полетной палубы и пристроился за одним из крупных пультов – достаточно крупных, чтобы обеспечить ему полиэкран из целых тридцати восьми мониторов, по одному на каждый «спид». Он провел языком по пересохшим губам, не просто видя сквозь монитор Шелдона, а непостижимым образом чуя все, что он делает…
* * *
– Они не ожидали, что мы так быстро откликнемся, – сказал Шелдон. – Делай «альфу».
Ускорение давило на него, прижимая к сиденью. Повианские истребители вырывались из своих ледяных футляров, два из них уже приближались от кольца газового гиганта в ослепительном сиянии выхлопа. Эффектно, ничего не скажешь; впрочем, истребители всегда так выглядели. К ним отделилось звено «спидов», курсовые конусы накладывались друг на друга в дисплеях его голошлема. Слева и справа от него плавной дугой расходилась эскадрилья, а позади шли два истребителя Космического Отряда.
– Заглотим их с головы, как вепрь со змеей делает, – отрезал Шелдон.
Точки света поползли по дисплеям. Повианские истребители выпускали тяжелые ракеты, сами по себе небольшие автоматизированные корабли. Метки для «спидов» мигали в его голошлеме, пока они стреляли – как из лазерных, так и из скорострельных плазменных пушек. Затем слепящий белый свет засиял в голошлеме, мгновенно приглушенный системой всего лишь до раздражающей глаза серятины. Прочтя на планке статуса сигнатуру эмиссии, Питер мысленно присвистнул. Уничтоженная «спидами» ракета имела антиводородную боеголовку – так что тот белый свет порождался не обычным термоядерным взрывом, а полной аннигиляцией материи. «Черт возьми, – подумал Питер, – а эти сикарахи к нам со всем уважением».
Дистанция сокращалась с пугающей стремительностью. Из плавной дуги боевое построение эскадрильи превратилось в глубокую чашу, которая стремилась втянуть в себя Повианские истребители. Плазменные разрывы искрились и пылали на фоне защитных полей. Бортовой компьютер прочертил курсы ракет, и огоньки беззвучно мигнули там, где взорвались боеголовки.
– Чересчур агрессивно, – с мрачным удовлетворением резюмировал Редер. – «Скверная тактика, – подумал он. – Не нужно было им втягиваться, пока все их товарищи не освободились». – Бейте их, парни!
Чаша превратилась в шар, который тут же начал сжиматься. «Спиды» двигались по высокоскоростным курсам, уклоняясь и выходя из радиуса обстрела.
– Страдай молча, Редер, – пробормотал Шелдон себе под нос, когда пришла его очередь.
Пальцы его шевелились в лунках, оставаясь едва ли не единственной его частью, которая в данных условиях могла шевелиться. Ускорение давило на него, прижимая к сиденью точно мягкая, но невероятно сильная ладонь какого-то непостижимого гиганта. Случайные перемены курса тянули его в направлениях, которые его внутреннее ухо трактовало как вверх, вниз, вбок – и все это через случайные промежутки времени. Шелдон не обращал на это внимания, а лишь пристально наблюдал за диаграммой вражеского истребителя, растущей на дисплее голошлема. Теперь они быстро сближались. Будь у него время, он смог бы увидеть истребитель невооруженным глазом – как яркую точку, волочащую за собой плазменный выхлоп. Но времени у него не было.
– Огонь! – прохрипел Шелдон.
Целая россыпь паразитных бомб вырвалась с верхней палубы «спида», разлетаясь веером и устремляясь к истребителю. Шелдон резко развернул «спид» и загнал движок за красную черту, пока плазменные разрывы и лазерные лучи тщетно старались его нащупать. Паразитные бомбы были выпущены слишком с близкого расстояния, чтобы защитные системы повиан успели их остановить. Затем они взорвались, а перед этим каждая еще и вонзила в недра вражеского боевого судна острый шип лазерного луча.
На «Непобедимом» твердый пластик вовсю хрустел под искусственной ладонью Редера. Мысленным взором он видел результат: неудержимые сгустки энергии прорывают абляционные панели, вгрызаются в корпус, опаляют коридоры, сжигая членов команды, проникают в чувствительное электронное сердце истребителя.
– Трам-тарарам, – прошептал Питер. – Поле удержания прорвано.
Целостность термоядерных реакторов двигателя повианского истребителя оказалась нарушена, и противоаварийные системы уже не успевали погасить реакцию. Бортовой компьютер «спида» позволил Редеру увидеть последствия: сплющенный диск дергался, кувыркаясь в пространстве, от него ежесекундно отлетали сверкающие куски.