Казнить! Нельзя помиловать! (СИ)
В кабинет к "вождю отщепенцев" проник так же — незаметно. Вовремя — двое уже сидят в кабинете… Прошёл; поздоровался вежливо; "погасил" настороженность от моего такого проникновения… Коротко обрисовал преемнику ситуацию и суть проблемы: из-за опрометчивого решения главы клана семья потеряла хороший разовый заработок по заказу нового главы международного клана ГАВЕНА. И потеряла доверие на будущее: теперь он никогда не обратится к ним, а значит не даст возможность хорошо заработать… Второй иудей впечатлился, даже расстроился такой перспективе, но кто он против главы? А вот первый посмотрел на меня после моего спича — нехорошо так посмотрел, словно прицеливался… А это не есть гуд! Значит нужно опередить. И что мне с ним сделать: инфаркт или инсульт? Раз я могу лечить, значит и могу противоположное! Наверное… Лучше инсульт — по простому паралич… — решил я. Пожму, на прощание руку и… И только решил — как с чёрного камня перстня ГАВЕНА сорвалась чёрная капля, величиной с булавочную головку и метнулась к патриарху. И вонзилась прямо в середину лба — аккурат в то место, где у человека находится третий глаз — как утверждают экстрасенсы! Но на лбу — ничего: только иудей пару раз хлопнул удивлённо глазами и вдруг — словно из него позвоночник выдернули — рухнул лицом на стол! Второй застыл растерянно; глянул на меня — что делать? А я что? Я встал; наклонился к теперь уже главе клана и трагически прошептал…
— Вот ведь как бывает… А мог бы ещё пожить, да вами поруководить… Вам на радость, или на горе… Но теперь ты старший… И запомни накрепко: ГАВЕН не прощает измен и предательства! Н И К О М У! Тот кто не с НАМИ — тот против НАС! Реши — с кем ты… И ушёл, оставив позади крики, вопли, слёзы… Как там сказал Фридрих Энгельс — Битие определяет сознание. Такое доходит быстрее слова…
А времени у нас не так уж и много — всего лишь до пятницы… Если не управимся — придётся задерживаться ещё на неделю… Хотя хозяйке я уже закинул дезу: в понедельник отплываем обратно в Стокгольм. Не хотелось бы задержаться: это для полисмена у нас документы нормальные, а при проверке в участке быстро обнаружат липу: всё же Англия это "владычица мира, а не занюханная Румыния там, или Греция. Быстро позвонят, пробьют по месту выдачи документа…
И началась гонка: и со временем и с людьми! Я, каждый день брал с собой разных помощников: они смотрели, слушали, даже где то в чём то и участвовали. Нужно же им нарабатывать практику общения и основы бизнес-торговли. А в другие города; Ливерпуль, Глазго, Манчестер, Бирмингем… — я ездил сам: очень уж много времени уходило на поездку. Пусть лучше над газетами и справочниками посидят. И, вроде бы успели… Труднее всего было с автомоторным заводом под ключ: всё же нужно собирать в "кучу" не один месяц: там одно заказать; тут другое… Но повезло в том, что вся документация — копии, разумеется, остались от прежнего заказа и контакты остались. А в контактах остались на складах нужные принадлежности: станки, инструменты, механические молоты и всякая нужная хренотень… Даже можно из этих запчастей два заводика собрать, но тогда придётся ждать того, чего не хватает. Месяц, а может и больше! Но переплачивать за скорость изготовления — привлечь к себе ненужное внимание. А мне это надо?
А в Советском Союзе, тем временем, начался июньский пленум ЦК ВКП(б)… И первый день прошёл так, как и предсказывал "Странник" и аналитический отдел Фриновского… И второй тоже начался предсказуемо — с настойчивых требований секретарей обкомов, крайкомов и республик о усилении борьбы с врагами советского народа и товарища Сталина. Непримиримой и по пролетарски яростной и беспощадной борьбы! А для этого — расширения полномочий на местах и создания "троек" по типу таких же, как в гражданскую войну. Ну точь в точь, как в нашем времени! И Сталин — у нас: вынужден был согласится… Это ведь не пустой разговор в пивнушке, или на митинге-говорильне. Это Пленум! Тут депутаты, большинством голосов, могут проголосовать за недоверие к генеральному секретарю и смещение его с должности и всё — приплыли! Это глас народа, да ещё и открытый! Разве он мог пойти против "народа"? И потерять всё, к чему шёл долгие, долгие годы? Отдать страну на откуп иудеям советским и иудеям-банкирам империалистическим?! Нет — не мог! И он отступил… Поступил, как Ленин говорил, только наоборот: он сделал шаг назад, но потом — сразу несколько шагов вперёд! И начал вычищать в 37 м году всех тех, кто был против него! А заодно и тех, кто старался построить своё счастье на крови других. Предавший однажды — предаст неоднократно! Ну а иудеи прихватили остальных — те самые безвинные жертвы, которых было большинство. В том числе и настоящих сторонников Советской власти. Увы — такова была плата. За будущее. Без иудеев-предателей — как думал Сталин. Но иудеи сдали своих, но остались на своих позициях. Потеряли что то и кого то, но такова неизбежная диалектика их существования и выживания в том мире, в котором они сами поставили себя вне закона. Для того, чтобы установить свои законы!
Всё, как по писанному сценарию. Для дискредитации Вождя. Недаром дерьмократы и либерасты всяких мастей аж захлёбываются от избытка чувств, обвиняя Сталина во всех смертных грехах! Один — бывший следователь по особо важным делам генпрокуратуры Степанов, подал в суд на Сталина, с требованием, чтобы суд вынес определение, что Сталин виновен в расстрелах и репрессиях, подписывая постановления на приказы НКВД. Посадить то его уже нельзя, так хоть обвинить, не способного ответить… Шибко обижен Степанов на Сталина: НКВД расстреляло 20 священников и все они — родственники бывшего следователя по особым делам! Нормальное количество родственников-священников! И ещё одно: 2019 год на дворе — чего это его торкнуло подать заявление только сейчас? Гласность, вроде как с 1991 го года началась? Чего же он молчал так долго — а?!
Гнев народный бурлил в зале и выплёскивался с трибуны, умело направляемый незримыми иудеями-кукловодами. У них ведь такая тактика применялась на протяжении тысячелетий: не лезь сам вперёд, а выведи кого-нибудь, а когда тот сделает то, что ему отведено — так же незаметно получи то, что планировал! Ну и этого …. Поощри… Можно рукопожатием или цацкой какой-нибудь. Не жадничай — с тебя не убудет, а он будет о тебе только хорошее говорить! А, послушав его, и другие дурачки на тебя работать будут. Так же — почти за даром. Ну и шишки, упрёки, да претензии на них, если что, посыплются! А ты — как всегда: тихий, скромный, незаметный. И богатый…
Пора заканчивать эту говорильню… — недовольно подумал Фриновский, сидящий в президиуме, но в задних рядах — а то они тут до чёрти чего могут договориться! Написал записку распорядителю регламента и отправил через сидящих рядом с ним. Тот покрутил головой; нашёл Фриновского; недоумённо вскинул брови. Тот кивнул в сторону Сталина. Вождь — на молчаливый вопрос, только прикрыл на миг глаза… Закончил свою эмоциональную речь побагровевший от эмоций очередной оратор и распорядитель жестом остановил очередного желающего выступить перед делегатами. А к трибуне вышел первый зам наркома. В зале, шумевшем и бурно обсуждавшем выступления, почти сразу же воцарилась тишина: это вам не очередной болтун-говорун…
— Тут вот ораторы много говорили и правильно о том, что есть у нас ещё скрытые враги Советской власти… — начал негромко, но весомо, Фриновский… — Вот только как то общно, без указания на конкретных людей и конкретные фамилии… По залу будто ледяной ветер пролетел: многие почувствовали себя неуютно; поежились непроизвольно…
— А ведь что получается — товарищи… — продолжил первый зам, после небольшой, но весомой паузы — в то время, когда внутренние враги стараются, как могут, навредить нашей стране и нашему народу; внешние враги засылают нам своих эмиссаров с указаниями и диверсантов для всяческих диверсий, у нас в стране появился новый враг! По залу пробежался ропот. Фриновский покивал…
— Да, товарищи — появился… Мы, отдающие все силы для строительства светлого будущего для нашей страны и нашего народа, не заметили, как рядом с нами выросли ядовитые поганки, желающие отравить и уничтожить все наши свершения! Желающие показать нас всех и лично товарища Сталина жестокими и кровожадными дикарями! — загремел по залу возмущённый голос Фриновского…