Халява

— А может, вы разрешите присутствовать мне на допросе? — Не отставал монах. — Я мечтал научиться у вас искусству развязывать языки!
— Брат мой, — голос генерала стал приторно-сладким, — ваш ранг не позволяет вам присутствовать при допросе. Я с удовольствием поделюсь с вами своими секретами при допросе преступников с более легкими преступлениями. А этот… Что ж, если вы получите разрешения настоятеля, я, так и быть, разрешу вам присутствовать.
— Я сейчас, я мигом! — возбужденно затараторил толстяк и, смешно переваливаясь с ноги на ногу, помчался по коридору.
— Пронесло! — Я смахнул со лба капли пота.
— Да, на редкость прилипчивый субъект. В прошлом воплощении он мне больше нравился…
— Это в каком?
— Здесь была закрытая психиатрическая лечебница, до того как реальность изменилась в очередной раз, — пояснил батюшка Феофан. — А он был санитаром.
— А я, значит, был пациентом?
— В точку, — согласился монах. — Именно в лечебнице я тебя и нашел. — Потом маятник качнулся, и лечебница превратилась в монастырь. Пациенты — в невменяемых преступников, одержимых бесами; врачи и медперсонал — в монахов; главврач — в настоятеля…
— А как же ты, Владимир Николаевич? Ты ж не врач?
— Психушка была ведомственной.
— От конторы?
— Да.
— Тогда понятно.
Вскоре мы добрались до лестницы. На одном из пролетов кто-то стоял. Очередной монах. Я взял автомат на изготовку.
— Спокойно! — произнес генерал. — Это Слава.
— Славка, чертяка! — обрадовано воскликнул я, бросаясь к монаху. К команде Владимира Николаевича я успел здорово привязаться. Я был рад, что во всей этой заварушке они не потеряли своего "я".
— Сергей Вадимович, с вами все в порядке? — Слава тоже был рад меня видеть.
— Славка! — Я обнял его одной рукой (в другой я держал автомат) и хлопнул его по спине.
— Все спокойно? — спросил Славу Кузнецов.
— Все в порядке, — ответил Петрушин. — Я ж думал, что мы Вадимыча в бессознательном состоянии потащим. А раз он на своих — задача упрощается. Сидоренко уже тачку подогнал. Кони — звери! От любой погони уйдем!
— Кони? — удивился я.
— А другого транспорта здесь нет, — рассмеялся Слава. — Если только очередную волну изменений не поймаем.
— На это не сильно-то надейся, — сварливо заметил генерал. — Пока рассчитываем на то, что есть.
— Так точно, товарищ генерал!
— Ну что, готовы? — спросил Кузнецов. — Сейчас самый ответственный участок. Если выйдем во двор — считайте, что повезло. Слава, ты замыкающим.
— Понял, Владимир Николаевич.
Из здания нам удалось выбраться без приключений — даже не попался никто на пути.
— Время утренней молитвы, — пояснил мне батюшка Феофан. — Быстрее!
На широком монастырском дворе, мощенном крупным булыжником, нас дожидалась карета, запряженная тройкой лошадей. На месте кучера восседал майор Сидоренко, нервно перебирающий поводья. В монастырском мешковатом одеянии, да еще и без привычных очков-хамелеонов, Сергей Валентинович выглядел комично. Маленькие очечки с круглыми линзами делали его похожим на сельского учителя. Завидев нас, майор дернул поводьями, и карета покатилась в нашу сторону, сокращая расстояние. Мы на ходу запрыгнули внутрь повозки. Сидоренко стегнул лошадей, и мы выехали со двора. Увидеть средневековый город мне не удалось, едва мы покинули обнесенный высоким каменным забором монастырский двор, окружающий нас мир смазался и пошел рябью.
— Не ко времени! — недовольно произнес Слава.
— Как сказать, — не поддержал подчиненного Кузнецов. — В этой волне изменений мы легко можем затеряться. Пока волнение устаканиться…
Я с изумлением наблюдал, как средневековый город трансформируется в современный, более привычный. Со зданий в мгновение исчезали фигурные навороты: лепнина, портики и колонны. На наших глазах они превращались в стандартные хрущевские коробки.
— Ешкин кот! — выругался я. Карета словно в пластилиновом мультике тоже прошла ряд необычных трансформаций и превратилась в современный микроавтобус. Сидоренко, ранее сидевший на козлах, ненавязчиво переместился внутрь салона на сиденье водителя. Его круглые очки изменили форму и увеличились в размерах, вновь став хамелеонами. Автобус вильнул несколько раз, пока Валентиныч приноравливался к новому способу вождения. Вскоре он совсем оправился, и автомобиль полетел по изменяющимся улицам города словно пришпоренная лошадь.
— Выбрались! — с облегчением вздохнул генерал, сменивший сутану на цивильный костюм.
— Кажись, пронесло! — согласился Петрушин. — Да и мирок вновь стал более привычным.
— Похоже, маятник качнулся в обратную сторону, — заметил Кузнецов.
— Куда едем? — осведомился Валентиныч.
— Давай на загородную базу, — распорядился Владимир Николаевич. — О ней, кроме нашего персонала и не знает никто.
— А если её не окажется на месте?
— Что ж и такой вариант возможен, — не стал спорить Кузнецов. — Как на этот мир повлияла очередная волна… — Он развел руками. — Разберемся на месте.
Мы легко выскочили из города и помчались по трассе. Примерно после пары часов езды Слава заметил в небе над горизонтом странные летящие точки. Точки увеличивались в размерах, постепенно приближаясь к автомобилю. Через несколько минут было уже явственно видно, что в небе, взмахивая большими перепончатыми крыльями, кружат уродливые существа.
— А это еще что за явление? — произнес я. — Неужели родственнички нашего Ашура Соломоновича?
— Они самые! — отзывался Сергей Валентинович. — Только нрав у них куда как покруче будет.
— И волной изменений их не зацепило! — высказался Слава. — До чего живучие твари! Кстати, первый раз вижу их в таком количестве.
— Сдается мне, — произнес майор, что они по наши души… Что делать будем, товарищ генерал? У нас и оружия, кроме Сережиного "Калаша" никакого нет.
— Ну, это не проблема, — хмыкнул я, материализуя на глазах товарищей еще пару автоматов.
— Ух, ты! — с завистью в голосе произнес Петрушин. — Ловко!
— Вот это другой разговор! — повеселел Сидоренко. — Поговорим на равных!
— Товарищ генерал, а у вас ничего в запасе нет? — спросил Слава. — А то мне кажется, наши пукалки им вроде щекотки.
— Есть у меня парочка хороших заклинаний, — признался Владимир Николаевич.