Любопытство не порок

— А взорвали его зачем? — продолжала спрашивать я; если уж люди разговорились, то надо их поощрять к этому, а не забирать инициативу. Я так думаю.
Жанна подошла ко мне и махнула пистолетом:
— Пошли, надоела ты мне. За жадность он был наказан. За жадность. Он считал, что если нашел первого Хольмса, то ему и доля должна быть больше. А кто сделал на него документы? Кто нарисовал бумажку, что это не Хольмс, а студент Сидоров, продавший свою работу через мой салон? Я сделала. А кто покупателей нашел? Дядя нашел, — Жанна кивнула на Диванова. — А Ритка мешать начала, вот дядя и поручил Антону ее уговорить и совместить все с пожаром… — Жанна помолчала и добавила:
— Когда он мне рассказал, что заодно и вас с вашей вертихвосткой там же законсервировал, я даже немного огорчилась, честное слово. Вы мне были интересны.
— Почему — была? — недоуменно спросила я. — А сейчас я вам неинтересна?
— Сейчас нет, — спокойно ответила Жанна. — Сейчас вы, Ольга Юрьевна, уже почти труп. А я не врач, мне трупы неинтересны.
Жанна протянула руку с пистолетом по направлению к моей груди, и раздался выстрел.
Вскрикнув, Жанна отшатнулась и схватилась за правую кисть.
Вскрикнул и Диванов, уставившись на дверь, ведущую в коридор. Там стоял Виктор с пистолетом в руках, а рядом с ним Маринка с перебинтованной головой.
Я присела обратно на диван и взяла в руки свой сотовый.
— Сергей Иванович! — позвала я. — Вы все записали на магнитофон?
— Все-все, Ольга Юрьевна, — послышался голос Ромки, — а Сергей Иванович в РОВД звонит. Вам помочь нужна?
— Нет, спасибо, Рома, ты лучше продолжай реферат писать, — стервозно напомнила я и бросила трубку обратно на диван.
Виктор уже подошел и встал со мною рядом, продолжая держать в руке пистолет.
 
Эпилог
Через два дня у нас в редакции наконец-то выдался свободный час и мы все дружно уселись в моем кабинете вокруг кофейного столика. Кофе на этот раз заваривала сама Маринка. Она чувствовала себя немного виноватой и поэтому старалась вести себя тихо и незаметно.
— Нет, но как круто все вышло! Как в кино! — возбужденно выкрикивал Ромка, все еще не будучи в состоянии переварить и то, что очередное расследование закончилось для нас новой удачей, и то, что его опять не взяли на дело. — Но я думаю, что в той ситуации моя помощь очень бы даже пригодилась — да, Марин?
Ромка обратился к Маринке в неудачный момент: она все еще остро ощущала, что своим поведением подставила меня под неприятности и к тому же кофе в этот раз получился хуже, чем обычно.
— Моя роль здесь тоже была не маленькой, — сварливо напомнила она. — Если бы я не обратила внимание на то, что Антон отвечает по телефону, а потом не сказала бы об этом Ольге, она не догадалась бы, что Диван дал команду сбить их машину.
— Не догадалась бы, — согласилась я. — А то, что нам с Виктором рассказал сам Антон, пока ты лежала без сознания, в расчет совсем не идет. Он испугался, что после драки с Виктором мы его оставим там умирать, так мало ли что он мог наврать. — Я закурила и задумчиво произнесла:
— Только я немного удивляюсь, как ты вообще обратила внимание на слова Антона. Вы же, как я понимаю, занимались в это время совсем другим интересным делом.
— Ничем мы не занимались, — огрызнулась Маринка, — мы просто разговаривали и все.
— Да, да, и так четыре часа подряд, — опять согласилась я. — Конечно, вначале так и было — все намечалось как обычная свиданка, но потом, когда ему позвонили и дали команду, он, чтобы ты не мешала, и ударил тебя по голове.
Маринка промолчала, только ее движения стали резкими и нервными.
— С вас статья, девушка, — пользуясь моментом, обратилась я к ней, — рецензентом будет Сергей Иванович.
— Ладно, напишу, — с наигранным недовольством сказала Маринка и заметила:
— Все-таки моя роль в этом деле гораздо глубже и шире, чем ты себе представляешь.
— Вот поэтому я и поручаю тебе описание твоих же подвигов.
— Чтобы я оправдывалась, значит, — заметила Маринка. — Как это называется, Сергей Иванович?
— Апология, Мариночка, — сказал Кряжимский, — то есть речь в защиту себя. Ну вот это я и имела в виду, — сказала Маринка и, разлив всем кофе, села за столик.
Рабочий день продолжался.