Горе от ума (с илл.)

 
 
Скалозуб
 
По моему сужденью,
 
Пожар способствовал ей много к украшенью.
 
 
 
 
Фамусов
 
Не поминайте нам, уж мало ли крехтят!
 
С тех пор дороги, тротуары,
 
Дома и всё на новый лад.
 
 
 
 
Чацкий
 
Дома новы́, но предрассудки стары.
 
Порадуйтесь, не истребят
 
Ни годы их, ни моды, ни пожары.
 
 
 
 
Фамусов
 
(Чацкому)
 
 
 
Эй, завяжи на память узелок;
 
Просил я помолчать, не велика услуга.
 
 
 
(Скалозубу.)
 
 
 
Позвольте, батюшка. Вот-с — Чацкого, мне друга,
 
Андрея Ильича покойного сынок:
 
Не служит, то есть в том он пользы не находит,
 
Но захоти — так был бы деловой.
 
Жаль, очень жаль, он малый с головой,
 
И славно пишет, переводит.
 
Нельзя не пожалеть, что с эдаким умом…
 
 
 
 
Чацкий
 
Нельзя ли пожалеть об ком-нибудь другом?
 
И похвалы мне ваши досаждают.
 
 
 
 
Фамусов
 
Не я один, все также осуждают.
 
 
 
 
Чацкий
 
А судьи кто? — За древностию лет
 
К свободной жизни их вражда непримирима,
 
Сужденья черпают из забыты́х газет
 
Времён Очаковских и покоренья Крыма; [18]
 
Всегда готовые к журьбе,
 
Поют все песнь одну и ту же,
 
Не замечая об себе:
 
Что старее, то хуже.
 
Где? укажите нам, отечества отцы,
 
Которых мы должны принять за образцы?
 
Не эти ли, грабительством богаты?
 
Защиту от суда в друзьях нашли, в родстве,
 
Великолепные соорудя палаты,
 
Где разливаются в пирах и мотовстве,
 
И где не воскресят клиенты-иностранцы
 
Прошедшего житья подлейшие черты.
 
Да и кому в Москве не зажимали рты
 
Обеды, ужины и танцы?
 
Не тот ли, вы к кому меня ещё с пелен,
 
Для замыслов каких-то непонятных,
 
Дитей возили на поклон?
 
Тот Нестор негодяев знатных, [19]
 
Толпою окружённый слуг;
 
Усердствуя, они в часы вина и драки
 
И честь, и жизнь его не раз спасали: вдруг
 
На них он выменял борзые три собаки!!!
 
Или вон тот ещё, который для затей
 
На крепостной балет согнал на многих фурах
 
От матерей, отцов отторженных детей?!
 
Сам погружён умом в Зефирах и в Амурах,
 
Заставил всю Москву дивиться их красе!
 
Но должников не согласил к отсрочке:
 
Амуры и Зефиры все
 
Распроданы поодиночке!!!
 
Вот те, которые дожили до седин!
 
Вот уважать кого должны мы на безлюдьи!
 
Вот наши строгие ценители и судьи!
 
Теперь пускай из нас один,
 
Из молодых людей, найдётся — враг исканий,
 
Не требуя ни мест, ни повышенья в чин,
 
В науки он вперит ум, алчущий познаний;
 
Или в душе его сам бог возбудит жар
 
К искусствам творческим, высоким и прекрасным, —
 
Они тотчас: разбой! пожар!
 
И прослывёт у них мечтателем! опасным!! —
 
Мундир! один мундир! он в прежнем их быту
 
Когда-то укрывал, расшитый и красивый,
 
Их слабодушие, рассудка нищету;
 
И нам за ними в путь счастливый!
 
И в жёнах, дочерях — к мундиру та же страсть!
 
Я сам к нему давно ль от нежности отрёкся?!
 
Теперь уж в это мне ребячество не впасть;
 
Но кто б тогда за всеми не повлекся?
 
Когда из гвардии, иные от двора
 
Сюда на время приезжали, —
 
Кричали женщины: ура!
 
И в воздух чепчики бросали!
 
 
 
 
Фамусов
 
(про себя)
 
 
 
Уж втянет он меня в беду.
 
 
 
(Громко.)
 
 
 
Сергей Сергеич, я пойду
 
И буду ждать вас в кабинете.
 
 
 
(Уходит.)
 
  
Явление 6
 
 
Скалозуб, Чацкий.
 
 
 
Скалозуб
 
Мне нравится, при этой смете
 
Искусно как коснулись вы
 
Предубеждения Москвы
 
К любимцам, к гвардии, к гвардейским, к гвардионцам;
 
Их золоту, шитью дивятся, будто солнцам!
 
А в Первой армии когда отстали? в чём?
 
Всё так прилажено, и тальи все так узки,
 
И офицеров вам начтём,
 
Что даже говорят, иные, по-французски.
 
 
  
Явление 7
 
 
Скалозуб, Чацкий, Софья, Лиза.
 
 
 
София
 
(бежит к окну)
 
 
 
Ах! боже мой! упал, убился! —
 
 
 
(Теряет чувства.)
 
 
 
 
Чацкий
 
Кто?
 
Кто это?
 
 
 
 
Скалозуб
 
С кем беда?
 
 
 
 
Чацкий
 
Она мертва со страху!
 
 
 
 
Скалозуб
 
Да кто? откудова?
 
 
 
 
Чацкий
 
Ушибся обо что?