Племянница маркизы

Жак замолчал.
– И что случилось потом? – Сердце Жислен колотилось.
– Он засмеялся и назвал меня никчемным кретином, который недостоин даже выливать его ночной горшок. Он не пообещал мне, что больше не будет тебя сердить. – Жак снова замолк, опустив взгляд на мертвого котенка в своих руках. – Я хотел только потрясти его немного и попугать. Я-то ведь гораздо больше, чем он. Но он не перестал смеяться, и тут я сжал его шею. Только чуть-чуть, Жислен, правда, только чуть-чуть, но его лицо вдруг сделалось красным. Он упал, когда я его отпустил, и больше не шевелился.
– Почему же ты ничего не рассказал мне?
– Потому что тогда ты рассердилась бы на меня. Я ведь не должен был один бегать в зверинец. И я не знал, как мне сказать об этом, ну, о графе, ведь тогда бы ты опять отругала меня и больше не взяла с собой к Анри. Поэтому я сказал на следующее утро, что болен, и остался в своей комнате до нашего отъезда.
Жислен попыталась постичь услышанное. Ее муж убил графа, а Тристана за это отправили в изгнание. Уже второй раз Жак ломал ее жизнь.
– Ты сердишься на меня? Пожалуйста, скажи, что ты меня любишь. Я не хотел убегать, я не хотел ничего делать графу. – Он смотрел на жену умоляющим взглядом пятилетнего малыша, который разбил стекло.
Жислен боролась с собой. Суда Жак не вынесет. Обречь его на это, знать, что он находится в сырой камере, дожидаясь виселицы, и публично будет вздернут под издевки и выкрики толпы, она не могла. Это было бы равносильно предательству малолетнего, беспомощного ребенка. Она не способна так поступить с Жаком. Граф мертв, а Трис для нее потерян. Жребий брошен.
– Я не сержусь, Жак, мне приятно, что ты попытался защитить меня от графа. Но прежде, чем ты соберешься снова что-либо сделать, скажи мне или Ришару. Обещаешь?
Жак кивнул с такой готовностью, что его светлые кудри разметались:
– Да, обещаю. Если мы снова будем друзьями.
– Хорошо, Жак. Мы снова друзья. А у друзей часто бывают свои секреты, ты ведь об этом знаешь?
Он снова кивнул.
– Тогда то, о чем ты мне сейчас рассказал, останется нашей тайной. Никто, кроме нас двоих, не должен узнать об этом. Ты мне это обещаешь?
Его лицо просветлело.
– Да, Жислен. Теперь мы действительно друзья! У нас есть тайна! – ликовал он. Взгляд графа дю Плесси-Ферток упал на котенка, которого он все еще держал в руках. – Похороним его, Жислен? Я знаю одно местечко, там, под розами.
Она в последний раз бросила взгляд за окно. Потом взяла котенка в руки и погладила мягкую шерстку.
– Да, Жак. Пойдем, похороним котенка.