Эльфийская сага. Изгнанник

налились
неподдельным ужасом. Тварь попятилась, замотала сверхъестественной башкой, точно
познав мучительную боль, заскулила, как побитый хозяином пес, а через мгновенье
метнулась в осколки сумеречных теней Стих Оргула.
Эльфы еще долго не шевелились, радуясь рассвету и тишине, которые раньше
казались им чужеродными и неживыми, а теперь наполнили их чистые души
умиротворением. Смерть дышала им в спины, они уже слышали, как в звуках цветочных
песен заскрипели створки Последних Врат, и только заступничество Властелина Над
Облаками уберегло их от безвестной гибели в чужом, суровом краю.
Эллион опустил сверкающий меч и долго глядел на игру света по закаленной стали.
- Учуяв клинок, тварь отступила.
- Ее спугнул не клинок темных, - тихий, мудрый, но искренне испуганный голос
Эстрадира возразил лучнику и поверг сородичей в самое большое удивление их
величественных жизней. – Она учуяла его, - кивок на Габриэла, - потому ушла.
- Его? Разве мантикоры трепещут при виде раненных темных эльфов?
- Мантикоры вообще ни перед чем и ни перед кем не трепещут, Рамендил. Но его
она испугалась. И испугалась знатно.
- Вы уверены?
- Уверен, Андреа. А вы сомневаетесь? Или правда верите, что бессмертный монстр
бежал от эльфийского клинка, двух палок и десяти камней?
Братья дернули заостренными ушами от удивления. Андреа, потрясенный
услышанным, впал в глубокую задумчивость, а Эллион медленно обернулся и, рассеянно
скользнув взглядом по бледному бесчувственному парню, прошептал:
- Кто же вы, лорд главнокомандующий?
… Путь продолжили через полчаса.
Стих Оргул оплетал предгорья Мертвых гор с запада и тянулся устрашающим
частоколом по голой изъеденной туманами земле более ста миль от Пустошей Фэр’айо до
границы королевства желтых великанов - Шар-Рахри. На западе, в пограничье с
Черноземьем – царством злобных ведьм, текла пенистая Этлена. Великая река брала
начало на отрогах Драконовых гор и несла ледяные воды на юг - в дивные, овеянные
легендами оазисы Ажинабада и Диких Степей.
Они торопились к реке. Холодало. К вечеру третьего дня низкое небо заволокло
пуховым ковром; в редких разрывах снежных облаков тускло сияли месяц и звезды. К
вечеру четвертого - яркой серебристой дугой Этлена открылась им с севера. До Горного
129
приюта оставалось не меньше трехсот миль строго на север. А, как известно, с раненым на
руках, любое расстояние увеличивается вдвое, а путь облекается красками особой
ответственности и значительности.
* * *
В Зале Аудиенций стояла невыносимая духота. Гелеган второй час подряд
рапортовал об усмирении восстаний на юге Эр-Морвэна, сообщал об очередном
требовании Умбера Кривоносого выслать в Немер три отряда по триста воинов, и не без
гордости отчитывался об успехах военной кампании против шар-рахрийцев и Родрэма
Третьего, которая, по словам старого эльфа всецело была заслугой Его Величества.
Брегон глядел на родовое кольцо, и льстеца-главнокомандующего не слушал. Оно, вырезанное из цельного куска черного кристалла с алмазной печатью древнего
эльфийского рода, было точь-в-точь как у Габриэла, сын Бриэлона. В переплетениях
эбонита и лунного камня, текли капли хрустального света. Дракон хищно сверкал зубами, змея поблескивала большими мудрыми глазами.
Впрочем, любой эльф из рода Дракона и Змеи носил подобное кольцо - Теобальд, Бриэлон, леди Селена, командор Дминар и многие-многие, связанные с ними общим
родством. Иные эльфийские рода тоже не отставали; например рожденные в роде
Веллетреэв носили кольцо из оникса с оттиском клинка, замкнутого в круге; Черных
Соколов отличало аметистовое кольцо с соколом в полете, род Ашай-Мади гордился
кольцом из белого золота с елью в снежной шапке и так далее. Таким изысканным
способом, лорды и леди благородных кровей отделяли себя от бедняков, рожденных в
низших кварталах.
- Те безродные ничего подобного отродясь не смели надеть, - частенько
посмеивались они на приемах и пирах.
Потеряв интерес к кольцу, Брегон перевел взор в окно. Легкие подземные
сквознячки плавно качали полупрозрачные занавеси с голубой строчкой агройского
атласа. В пузатых стеклянных чашах всплескивали золотыми хвостиками рыбки. Шерлы-
военные, сидевшие вдоль стен, тихо перешептывались. У дверей стыли неподвижные
гвардейцы, посверкивая темным металлом брони.
Матовые ногти короля затарабанили по перилам. Минуло три ночи с того момента, как они бросили