Эльфийская сага. Изгнанник

бумаг, выложил наверх перламутровый лист окаймленный серебром. – Продолжим. Теперь о
военном союзе с Немером. Король Умбер Кривоносый ввязался в новую, уже седьмую
войну с фавнами с начала Года Созвездия Серны. Он прислал письмо с просьбой о
военной поддержке. Третье за неделю. Считаю отсыл войск на дальние рубежи
нецелесообразным. Заручившись нашей прошлой поддержкой, Умбер объявил войну трем
соседним королевствам, а столицу Озерного Края держит в осаде второй год. Окажи мы
ему новую помощь, он окончательно разорит все прилегающие к Немеру земли. Мы не
можем этого допустить…
- Если считаешь нужным – отказывай, - устало махнул король, сверкнув россыпями
рубинов, сапфиров и хризолитов, - сказал же, тебе я полностью доверяю.
Габриэл кивнул и обратился к серебрящейся стопке за новым донесением, но сухой
и шипящий голос, точно зимний ветер, повлек его за собой:
- Удаляясь в Храм Иссиль, я знал - это станет моим предпоследним королевским
деянием. Последнее ожидает меня после торжества.
Теобальд тяжело вздохнул и встал. Тяжесть роскошных шелков и меховых накидок, серебряных браслетов и драгоценных ожерелий оказалась слишком тяжела и он, потеряв
равновесие, стал заваливаться на бок. Габриэл бросился к нему подобно стреле и в
последний момент удержал. Взлетевшие в воздух бумаги закружились перламутровым
вихрем. Еще долго тончайшие листы бесшумно оседали на искристый пол из руды олова.
- Я стар и немощен, Габриэл. Скрывать это не имеет смысла. Подданные шепчутся.
Мерэмедэль полнится слухами. Наступило время нового короля. Твое время.
- Повелитель…
Габриэл решительно отступил и замер в идеальной военной выправке. Заложив руки
за спину – знак смирения перед волей короля, он покорно склонил голову, уже
догадываясь, что услышит.
- Нет, мой мальчик, выбор сделан. – Теобальд покачал головой и медленно пошел к
окну, шаркая каблуками. - Тебе придется это принять. Не подчиниться последней воле
умирающего - страшный грех, за который с тебя спросят не сейчас, и не завтра. Позже, много позже - в Обители Предков, в вечной весне.
57
Владыка остановился у проема, залитого льдаррийским хрусталем, прелесть коего
могла бросить вызов даже прозрачности кристальных водоемов Озерного Края, и взглянул
на слитный массив крыш, утекающий в дымчатый горизонт.
- Блуждая в темных лабиринтах разума, я снова пережил свою бесконечно долгую
жизнь. Свет и тьма сплелись во мне и растворили душу. Тени стерли из памяти смыслы, которыми я жил. Земли, по которым ходил. Лица, которыми дорожил. И только два
события остались со мной, не исчезнув в колодце безвременья и пустоты. Первое - это
рождение моего сына, второе - гибель твоего отца.
Габриэл нервно повел плечами и устремил темные глаза в никуда - отблески света
превратили его бледное лицо в мраморную маску без чувств и эмоций. Только
воспоминаний о смерти Бриэлона ему не хватало, каждый раз они больно ранили его
сердце, делая непростительно уязвимым. Он не желал испытать эту боль снова, пережить
горечь потери здесь и сейчас, но Теобальда было не остановить.
- Я помню тот день в мельчайших подробностях, будто все случилось только вчера.
В те дни мир был другим, наши враги - сильнее и опаснее, а мы только-только стали
забывать о горьком прошлом, о гибели праотца Лагоринора, падении четырех его братьев
и угасании бессмертного Гелиополя. – Король ненадолго замолчал. В камине метался
огонь. С улицы летели звон и восторженные крики горожан. - Мы возвращались из
Льдарри западным берегом Этлены. На третий день мы пересекли реку вброд у северной
опушки Мертвого леса и вступили в пески Фэр’айо. От Дикой Пустоши до западных
предгорий оставалось два дня верхом. Мы были веселы и расслаблены. Переговоры с
королем цвергов Дашри Эсмирем завершились удачей, а пустоши мы издревле считали
своими землями. Тогда мы и подумать не могли, что кто-то осмелится ударить нам в тыл.
Но враги не дремали. Они напали в полдень, когда мы более всего беззащитны. Палящее
солнце медленно сжигало тела воинов, пытавшихся оградить меня, а ливень стрел
добивал тех, кому удалось укрыться от его беспощадных лучей. Твой отец был
единственным, кому выжигающий жар Всевидящего не причинял вреда. Он в одиночку
бросился на полсотню врагов и сокрушил их. А потом поторопился ко мне. Я помню
победный блеск в глазах Бриэлона и торжествующую улыбку на губах.
- Они мертвы, Ваше Величество, - сказал твой отец, - угроза миновала.
Он протянул мне руку и помог подняться. Луноликая сберегла мою жизнь. Стрелы
врагов не задели меня, но унесли в Обитель Предков шестерых из двадцати моих лучших
шерлов. Потери показались ничтожны, и я обратился к Иссиль с благодарностью.
- Великая, мудрая, справедливая, - начал я, протягивая руки в раскаленное небо, -
благодарю за то, что уберегла меня от коварства и подлости…
Я не договорил. Предупреждение Бриэлона прокатилось над песчаниками Фэр’айо, как крик гордой птицы над вершинами гор.
- Теобальд! На землю!
Все произошло так быстро. Что-то свистнуло. Твой отец метнулся ко мне черной
тенью. Я почувствовал удар и упал. Бриэлон остался стоять. И вот он уже оседает, а из его
спины торчит стрела с красными перьями. Выпустившего ее добил один из моих воинов.
Я бросился к твоему отцу, но… - король горько вздохнул, - он забрал мою смерть себе, Габриэл. Твой отец спас меня от позора, а я не смог даже передать его тело