Эльфийская сага. Изгнанник

рассвета, и
застали на ее месте огромное пепелище с грудой выгоревших обломков. Она походила на
громадную кучу мусора, но ни как не на грозный оплот работорговли Триона. Черные
гоблины носились меж ярких огней, взбивали подошвами тучи пепла, громко рычали и
ругались, еще пытаясь спасти что-то из того, что варилось в кипящем котле адского
пламени.
Габриэл спешился и медленно повел жеребца под уздцы узенькой деревенской
улицей. Кое-где тлели обломки домов и таверн, от иных руин валил густой ядовитый дым, застилая Горгано непроницаемым коконом. Казалось, пристанище грорвов смел
смертоносный раскаленный буран.
- Белый Лебедь! Гореть ей в Обители Предков, - шипел черный гоблин, разгребая
гору пепла и отыскивая уцелевший скарб.
- Белый Лебедь? Здесь? – Высокомерно поинтересовался Габриэл у старика, стоявшего на коленях у угольно-черного холмика золы.
- Да, - взревел тот. – Убила охрану, освободила пленных и подожгла подвалы. Мы
преследовали ее до Кривых Оврагов, но у Пиков Эйи она от нас ускользнула.
Габриэл, дернув бровью, усмехнулся. Молодой шерл с детства недолюбливал
черных гоблинов больше прочих народов Триона, а уж после расправы над Дредом, так и
вовсе проникся лютой ненавистью к этому грязному ничтожному отребью, зовущему себя
народом. Весть о том, как горстку тупоголовых грорвов, притворявшихся благородной
расой, лихо уделала воительница в другое время позабавила бы его, но сейчас темному
эльфу стало не до смеха.
- Освободила пленных?
- Да, лорд, освободила.
- Всех?
- Большинство, - отвечал погорелец в облаках черного марева. – К тем, что остались
в темницах, уже не добраться. Своды пещер обрушились. Прохода нет. – Гоблин резко
ударил кулаком о золу, - эта гадина лишила нас полугодовой выручки! Мы разорены!
Разорены!
- Печально слышать, - бросил Габриэл и с отвращением сплюнул, показывая явное
презрение к занятию местных жителей.
Черный гоблин захрипел от злости и взглянул на наглеца. На первых порах, он
принял его за покупателя, прибывшего за живым товаром, однако рассмотреть, кто с ним
говорил: эльф, орк, гоблин, тролль - не успел. Габриэл демонстративно и совершенно
бесстрашно развернулся и направился дальше, ведя коня в поводу. Все, что осталось
работорговцу – узреть развивавшуюся тяжесть бархатного плаща, пылающего искрами
лунного серебра, глухой капюшон и круп серого кохейлана с длинным шелковистым
хвостом.
- Плохо дело, - проговорил Хилый, когда молодой шерл застыл у груды обломков
«Секиры и кулака».
Густой смог столпом непроницаемого облака вздымался в светлеющее небо.
Тлеющие деревянные перекрытия потрескивали, среди мусора что-то с грохотом
47
разрывалось, видно, лопались стеклянные бутылки и окованные лампы. Вокруг пепелища
с проклятьями кружили гоблины.
- Белый Лебедь неуловима, - застонал доверенный принца, ожидая, что теперь ему
точно не увернуться из-под горячей руки разгневанного главнокомандующего. – Все
пропало, все пропало!
Габриэл в полголоса приказал:
- Закрой рот.
Хилый понурил голову. По впалым щекам полукровки носились желваки, зубы тихо
поклацивали - долго молчать он не мог.
- Вот ведь тварь! И почему ее называют Белый Лебедь, она ведь баба? Правильно
звать ее Белая Лебедь! Нет, это я так, размышляю, мой господин. Но я ведь прав? Баба она
и есть баба! Хотя, черт с ней! Это ее имя, пусть называет себя как хочет! Хоть тьмой, хоть
рассветом, хоть задницей осла! Что нам теперь делать?
- Я уезжаю, - бросил шерл, сдерживая гнев, обуявший его впервые с момента гибели
Эбертрейла. – Прощай.
- А… - полукровка рухнул на колени и склонил голову, - вы меня не накажете?
- Не накажу.
Хилый вздрогнул и покосился на эльфа. Габриэл проявил милость, не казнив
оскорбившего его солдата, хотя был в своем праве. Для полукровки это означало только
одно – с этого часа он переходил в собственность шерла и был обязан служить ему до тех
пор, пока шерл не освободит его или пока это не «сделает» смерть.
- Возвращайся в Сторм, - повелел ему новый владелец. – Сиди там и не
высовывайся. На послания принца не отвечай. Если ты мне понадобишься, я сообщу.
- Да, господин. Все сделаю.
- И последнее, - пригрозил Габриэл. - Не напивайся больше до полусмерти. Если
узнаю, что пьешь – найду и накажу.
* * *
Осеннее солнце лениво карабкалось по южному склону Гор Жизни и снежные пики
золотились в рассветном огне. Хмурые облака сносило на запад - наступал ясный, холодный день середины сентября. Чем выше всходило светило, тем ярче синели
лазурные небеса над Серебряной Заводью. Крошечный городок лесных эльфов, стиснутый
с востока еловыми чащами, с запада – неприступными склонами гор, с севера – пологими
холмами и узкой одноименной рекой, просыпался.
В домиках, разбросанных по краю долины, распахивались ставни и отворялись
двери. Надо признать, домики здесь были очень похожи: отстроенные из белого
полированного камня,