Эльфийская сага. Изгнанник

разбитые дороги, полировали стены, приводили в
порядок проулки и скверы, латали внешнюю стену, надвратные башенки, сторожевые
вышки с часовенками, чинили пострадавшие Закатные и Парящие Ворота.
Люка смахнул янтарные бусинки с золотистого лица и поднял лучистую голову. В
разрывах облаков сверкали синие озерца близкого неба. Купола и крыши искрились
драгоценными камнями. Летели приятные, нежные голоски – некоторые из светлых
эльфов пели. Воздух был тугим, солоноватым, с парящими водоворотами цветочных
лепестков. За северной стеной шумело Великое Море. Хегельдер Могучий Ясень
предложил снести ту стену и восстановить Лучезарную Пристань Лей Эрелл, еще
служившую первым эльфийским королям. Когда-то ее полнили величественные корабли с
белыми, как северные звезды, парусами и Хегельдер заметил, что было бы неплохо
восстановить традицию. Люка его поддержал, но от мнения одного мало, что зависело.
Город Солнца их общий дом – надлежало собрать совет валларро, пригласить владык
темных эльфов и пуститься в долгие обсуждения.
Над головой просвистела веревка.
- Люка, помоги! - Крикнул Элла.
Янтарный Огонь вернулся к колоннам, но неожиданно город тряхнуло. Раздался
долгий, протяжный гул, подобно гулу ветра, рвущемуся из медной трубы. Гвалт, пение и
оглушительный звон молотков прекратился.
- Что это? – Воскликнул Левеандил, глядя на плиты в трещинках.
- Вроде из-под земли, - прислушиваясь, сказал Рамендил.
Темные эльфы, чинившие подножие дворца, покачали головами:
- Мы исследовали подземные ходы вдоль и поперек. Там ничего нет.
И снова над городом прокатился гудящий стон. На этот раз чище и выше.
- Определенно из-под земли, - настоял Рамендил.
Люка обменялся взглядом с Эллой. Кареглазый эминэлэмец пожал плечами и заявил:
- Под плитами города что-то живое.
* * *
Мягкие пальцы сжимали его безвольную ладонь, усердно отогревая теплым
дыханием. Пахло фиалкой и горечью целебных трав. В огне потрескивали бревна.
Высокий голос менестреля сливался с тонким звучанием воздушных струн.
Как длина холодная ночь,
Как темно тоскливое небо,
И никто не в силах помочь,
Приютить обогреть добрым словом…
Как сурова чужая зима,
Как безжалостно синее море,
Не найти мне приют в темноте,
Не сбежать от страданья и горя…
422
Ресницы встрепенулись. Лежать на воздушной перине оказалось приятно. Одно
омрачало – тело болело так, будто его истоптал разъяренный табун аллеруских маанеги.
Сделав над собой усилие, Габриэл приоткрыл глаза. В первый миг он видел ту же тьму в
белых хаотичных точках, круживших роем светлячков. Потом проявились очертания
высокого сводчатого потолка, выложенного фресками из серебра и драгоценных
самоцветов; стен, сверкающих оттенками жемчугов; огромного кипящего камина; резной
мебели из альхенской древесины; широченных полукруглых окон в занавесях из
узорчатого агройского атласа.
Он повернул голову и увидел ангельский лик. Арианна чуть слышно выдохнула, улыбнулась и… засияла. Кожа эльфийки вспыхнула, по пепельным локонам потекли
капельки света, огромные зеленые глаза загорелись ярче малахита. Прижав его пальцы к
задрожавшим губам, она попыталась что-то сказать, но слова застыли у нее на языке.
Габриэл ласково коснулся щеки девушки, очертил высокую мраморную скулу и
ощутил влагу. Разлепив сухие и растрескавшиеся, как ий-дъийские пустыни губы, он
хрипло выдавил:
- Не плачь. Вам больше ничто не угрожает.
Арианна кивнула, но с длинных ресниц все равно посыпались капли. А темный эльф
не мог оторвать от прекрасной девы взгляд. Сверкающие волосы окружали ее
недвижимую фигурку звездным серебром и слегка колыхались в красках тусклого дня.
Она дрожала веточкой ивы под пронизывающим ветром февраля. Пьянящий фиалковый
аромат ускользал изменчивой, непостоянной тенью. Кровь застучала в его висках сильно
и равномерно, сердце затрепетало подобно лунному свету на глади реки. Отрицать это, значило отрицать саму Иссиль – он к ней неравнодушен.
Рядом тихо и деликатно кашлянули, привлекая внимание.
Габриэл повернул тяжелую после пробуждения голову. У кровати в струящихся
мантиях стояли лекари Эстрадир и Маримор, правее травник Илмар. Возле камина
появился рыжий Андреа. В сияющих глазах менестреля загорелась радость. Только сейчас
темный воин заметил – песнь и музыка стихли. Зато послышался грохот улиц: щебет
соловьев, стук молотков, звонкие эльфийские голоса, шуршание и волочение утвари.
- Поправляйтесь, господин, - шепнула Арианна, бережно положив руку Габриэла на
кровать.
Сердце воина заныло. Он хотел просить ее остаться, но промолчал.
Воспарив над полом, она прикрыла раскрасневшееся лицо широким рукавом в
узорчатой выбивке и покинула покои.
- С возвращением, милорд, - облегченно вздохнул Маримор. - Луноликая услышала
наши молитвы, - на испуганное