Эльфийская сага. Изгнанник

и Ноэл
Песнь Скорби. Изломы Эндов и Полуночный Путь, подсвечный тусклыми факелами.
Схватка с Брегоном у Врат Разделения Душ и… Габриэл дернулся – Звездочет трижды
ударил его кинжалом, перед тем, как издохнуть в том мраке, – теперь понятно, почему
рубаха облепила горящую спину, а он сидит в вязкой луже собственной крови.
Воин безнадежно вздохнул – он-то надеялся, что давно на пути к Последним Вратам, а Иссиль опять вернула его в жестокий, беспощадный подлунный мир. Как он устал.
Когда все это закончится.
Пахло сыростью и железом. Монотонно гудели доски. Совсем близко горланили на
орочьем наречье аноттэ, топали тяжелые сапоги. Сбоку потрескивало жаркое пламя. Он в
тюрьме, и скорее всего в корабельной. За бортами отчетливо хрипел свирепый голос неба, в узкие подпотолочные окна лучился слабый полуденный свет.
Преодолев жгучую волну боли, он медленно прислонился к стене и…
Раздался стон. Отчетливый, жалобный стон. Пальцы Габриэла похолодели. Он здесь
не один? Левее зажурчали кандалы. И снова грустный, горький стон. А после тихий
голосок забормотал на шеере – языке Либера. Возле него фавн, понял темный эльф.
Будто почуяв, что к исчадию вернулось сознание, тот перешел на всеобщий:
- У меня был дом. И дружная семья… - всхлип, лязг цепей. - С рассветом мы
уходили на виноградные поля и трудились там до первых звезд. Выращивали красные и
розовые сорта винограда. Готовили вино. «Сан-Гриал», «Ласточкино гнездо»,
«Штоф’Икем» - вот фирменные марки нашего семейства. Слышали о таких? – Печальный
413
вздох. - Конечно, нет. Знаю, что до всем известного «Клэт де Ви» им далеко, но… -
скорбное вытье, - я любил свой до-ом, свое ремесло-о. Понимаете, люби-ил…
Шерл не отвечал.
Фавн, в общем-то, не ждал. Знал, что темный слишком слаб и измучен для
разговоров.
- По вечерам мы собирались у горящего камина. Попивали розовое вино и пели
песни. – Сдавленный стон, шорох кандалов. - А потом нас атаковала армия Умбера
Кривоносого… Они прошлись по Либеру огнем и мечом. Плодородные поля с
виноградниками, изобильные леса и звонкие, вьющиеся реки обратилась в пылающие
руины. Мою семью убили… - Долгий всхлип, втягивание носом. – Я сбежал, побирался.
Сначала по Агре, потом попал в Зенн. Меня мучали голод и болезни. Я больше не верил в
спасение. И тут меня заметил господин. – Долгое рыданье в ладони. – Он спас меня. Увез
в Орх’Дуруд. Обещал заботится, а сам обманул!
Фавн уткнулся в ладони и глухо зарыдал.
Габриэл разлепил сухие губы, чтобы спросить его имя, но не хватило сил.
- Обману-ул, - повторил юный жалобщик, звонко бряцая цепями.
Темный эльф чуть слышно выдохнул. Фавн замолчал, явно прислушиваясь.
- Вы слышите меня, господин? – Забряцали кандалы. Похоже, он мотал головой, проверяя, не подслушивают ли за дверью, - вас схватили у Врат Разделения Душ. Без
сознания. Меня тоже. Мы на корабле. Нас куда-то везут. Не уверен, но говорили о каком-
то Городе Солнца.
Воин не двигался.
- Только не умирайте, - взмолился фавн. - Не оставляйте меня одного. Мне очень
страшно…
Габриэл попытался ответить, но беспощадные сумерки опутали его истекающее
кровью тело и изнывающее в агонии сознание. Под горестные мольбы сокамерника он
провалился в пустоту.
… Лунный луч соскользнул на пленника, осветив затылок холодным серебром.
Темный эльф вдруг хрипло вздохнул и поднял голову, слипшиеся от крови и пота волосы
колыхнулись.
- Господин, - позвал Хогет.
Габриэл откинул голову, прислоняясь к склизкой стене.
- Они идут, господин.
И-за дубовой двери, крепко-накрепко запертой засовами по ту сторону, слышались
тяжелые шаги. Окошко, прорезанное в дубовой двери, откинулось.
- Эй, ты!
Шерл не шелохнулся. Освещенное лунным светом лицо, залитое кровью, походило
на маску, высеченную из снежного мрамора, без тени эмоций, без отблеска чувств, без
признаков жизни.
Пришедшие орки перепугались, в голосе одного послышалась хриплая дрожь:
- Открывай! Его Величество нас живьем закопает, если он подохнет до поединка.
Хогет нервно сглотнул. Темный эльф был равнодушно молчалив. Лунный луч чуть
сдвинулся и его сияющий облик поглотил тюремный сумрак.
- Господин, - пискнул фавн, когда дубовая дверь, окованная пластинами железа, со
скрипом распахнулась и в камеру ввалились наемники из орков.
Один из них ткнул воина в бок носком сапога, обитым металлом.
- Эй, исчадие, давай, просыпайся!
- Оставьте его, - зарычал Хогет и схлопотал оплеуху.
- Не лезь!
Опрокинувшись на пол, он отполз в противоположный угол и сжался в комок. Из
носа потекло. Открывшаяся на предплечье рана прыснула кровью.
414
Меж тем орки подхватили изгнанника под локти и рывком поставили на холодный
пол. Цепи хищно зашелестели, а ошейник оцарапал шею. Он поморщился и глухо зарычал
от боли.
- Пшел, - приказал солдат, когда цепи были вырваны из гнезд и перехвачены его и
рукой сослуживца.
Габриэл повиновался и, пошатываясь, вышел в коридор; по холодным тюремным
плитам за ним тянулся кровавый след. Хогет проводил его глазами, полными слез, и
зарылся в почерневшие от грязи ладони. Он не чаял более увидеть юного эльфа из народа
Сумерек. Потому как был абсолютно уверен – ему и самому осталось недолго.
… В лицо ударил сырой, спертый воздух трюмных переходов. Под ногами что-то с
визгом разбегалось. Судя по запаху – откормленные стаи крыс. Звонко капала вода.
Пятерня в металлической перчатке толкнула его в спину.
- Сюда.
Габриэл через силу сдержал