Эльфийская сага. Изгнанник

разрезало
плывущее пятно фонаря и осветило спешащего к нему тролля. – Господин Утикус вас
ожидает.
Лавво кинул охране «ждите тут» и пошел за провожатым. Нос резанули тяжелые
ароматы металлов и кислоты. Сбоку стояла глухая стена из серого камня, с другого -
открывался овальный двор в фиолетовом свечении. Оно вырывалось из окон главной
башни, венчавшей замок куполообразной надстройкой.
- Братья выпаривают эссенцию силы, - пояснил провожатый и свернул за угол, в
полутьму. – Сюда, господин Лавво, - и уперся в железную дверцу. Стоило ей распахнуться
на переводчика пали лучи зеленоватого света, а воздух замутнило горячим глицериновым
туманом.
Лавво сдержался, чтобы не чихнуть и последовал внутрь. Залу заливало светом, сочащимся из настенных ламп. Сияние плелось по полу и стенам и походило на скачущие
тени оживших гомункулусов. Он все же чихнул.
Провожатый подвел к огромному круглому столу, в сердцевине которого пыхтел
разожженный очаг. На нем кипели колбы из хрусталя, бурлили чайники из фарфора, грохотали сосуды из металлов – все они дымились желтыми и красными испарениями и
окружали соседние предметы ожившими кошмарами буйного, нездорового рассудка.
Возле них вертелся старый мостовой тролль в пропитанной парами и жидкостями мантии, и на его спине вспыхивал знак Ордена Воды – водопад, текущий в звездную чашу.
- Принесли? – Прорычал алхимик, не отрываясь от колб. В нездешнем свете он
казался пришельцем из Адских Расселин. – Оставьте на полке у стены. Деньги заберите
там же.
Лавво снял котелок, вежливо поклонился и поспешил оставить чокнутого ценителя
ядов в его отвратительной цитадели. Дальше он спустился в крохотный дворик, пересек
рыночную свалку, наваленную под пятью перекрестными виадуками, и вышел к западной
части рынка. Здесь гудело и скрежетало механическое колесо, приводимое в действие
раскаленными струями пара. Оно подавало воду в дома и лавки местных жителей и ею же
обеспечивало королевский дворец. По гигантским лопастям стекал свет близких фонарей
и Лавво зажмурился, чтобы не ослепнуть.
Бубух. Тут же заорала троллина:
- Смотри, куда прешь!
Переводчик открыл глаза – проходя мимо лавки с благовониями, он задел плечом
глиняный горшок и тот рухнул на мостовую. Злобная продавщица вывалила из-за
прилавка и затрясла могучими кулаками.
- А, ну возмещай ущерб, негодяй!
Охранники Лавво потянулись к мечам, но он остановил. Протянув крикунье пейс, тролль обнажил гадкие зубы:
- Прошу прощения, госпожа.
Над головой (в который раз) прогрохотал состав и накрыл торговые крыши струями
раскаленного пара. Троллина схватила монетку и оставила переводчика в покое. Он
заторопился. Намечалось еще две встречи. Сначала Сирикус наведался в квартал, объятый
кисловатыми и испарениями и тошнотворными миазами, за что получил название Адская
Кухня, где продал пыль кристаллов с вершины Тро некому осквернителю могил, а после
заглянул к королевскому советнику Паполтикусу, чтобы вручить тому грезы любви с пика
Танахин.
Домой он вернулся под утро, ликуя и смачно отрыгивая пары Бурлящего Пива. Его
рот расплывался в улыбке славного заработка. Некромант и советник осыпали его по-
королевски и, дабы отметить этот успех, Лавво заглянул в лучший здешний бордель
«Кроличья Нора», где надрался до кончиков ушей и опробовал пару аппетитных
324
«крольчих». Уже много лет его душа была подобна пустому сосуду, наполнить который
могли только золото, бриллианты редкой огранки, славная выпивка и кутеж. Мечты
юности – разгадать тайны древних, постичь мертвые языки и научиться понимать предков
давно ушли в небытие.
… Ключ выскользнул из дрожащих пальцев-сосисок и со звоном упал на порог.
Лавво выругался и, подперев плечом дверь, наклонился, чтобы поднять. Визжащий
свисток прибывающего состава пропилил в его черепе дыру. Он зарычал, мотая башкой:
- Да сколько можно.
- Сирикус Лавво? – Из темноты переулка донесся глубокий, сильный и
одновременно юный голос.
Переводчик выхватил из-за пояса литиевый нож с сюрпризом – в кончике
находилась капсула с лунной ртутью и даже незначительный порез или касание к коже
вызывали мгновенную смерть неприятеля.
- Кто здесь?
На свет входного фонаря выступили четыре фигуры. Три высокие и утонченные
(едва они появились, мрак рассеялся, а воздух наполнился благоуханием весенних цветов) и четвертая - грузная и неотесанная, как обрубок ствола. Лавво принюхался – был еще
зверь, то ли пес, то ли волк и он бродил где-то поблизости.
- Я - Лавво, - прохрипел переводчик, - а вы кто?
Впрочем, он уже догадался, что под роскошными плащами скрывались эльфы. Один
из них выступил вперед и отбросил капюшон. Отблеск фонаря коснулся красивого
снежного лица. Огромные черные глаза вспыхнули кипящим серебром. Лавво разинул
рот. Он помнил этот демонический блеск из мира теней. И помнил мальчика лет шести…
Теперь перед ним высился гибкий, ловкий и смертельно опасный воин из народа Сумерек.
- Габриэл? – Прохрипел переводчик. – Габриэл, сын Бриэлона?
Темный эльф кивнул.
- Как поживает твой отец? – Отрывисто спросил Лавво. Он отлично помнил, кому
обязан жизнью и что долг сумеречному семейству до сих пор не выплачен.
- Он мертв, - сухой безжизненный шепот в ответ. – Нам нужна помощь, Сирикус.
Тот судорожно закивал:
- Да, да, входи. Входите все.
* * *
Увеличительное стекло упало на руну «райдо» и она расширилась.