Эльфийская сага. Изгнанник

высокий потолок, затянутый
гниющим ковром бурового эпифита. Пахнуло гнилью болот и тролль оскалился. Мечты
юности – глупость, о которые он теперь вытирал ноги. Больше того – он давно о них не
вспоминал.
Обогнув стол и сдвинув горящую лампу на середину (на случай если снова тряхнет), Лавво вышел на узенький балкончик с железными перилами, оплетенными плющом. По
морщинистой коже скатился пласт паровозного дыма; ноздри защекотали запахи чугуна, пропитки шпал и угольной пыли. Где-то там свистел смотритель; по перронам катились
колесики разномастных тележек. Переводчик обвалил тощее тельце на «плющ» и оглядел
свое королевство. С высоты седьмого этажа оно казалось ему творением хитроумного
паука-сталелитейщика.
В центре - высокая серая башня владыки Брегентуса, а вокруг разноцветная паутина
Троллевого рынка, запруженная домиками, колдовскими лавками, борделями, цирюльнями, питейными, кузнями, винными и другими жизненно важными заведения
бездушной державы. Дальше чернели сотни дымящихся труб; вместо луны - синяя копоть
и туман, вместо звезд - вечный бурлящий шторм, вместо свежести - мутный ветер из грязи
и монотонный скрип стальных канатов и тросов. И так столетие за столетием.
На залитый светом перрон поднялся сгорбленный тролль, опирающийся на два
костыля. У него было сухое морщинистое лицо, сальные белые волосы, потрепанная
золотая мантия с эмблемой пылающего на ладони огня. Лавво склацнул рот, потому как
узнал в нем мастера Картикуса, алхимика из квартала Мертвых Звезд. Послышались
долгий гудок, мерный стук колес и шипение пара. Из дымной завесы вылетел состав и
озарил станцию визжащим сигналом.
321
- Опять поехал к любовнице, - пробубнил Лавво, наблюдая, как ветхий алхимик
внезапно отбросил костыли, распрямил спину и вскочил в вагон, поражая ловкостью и
прытью. Он похихикал. – Езжай, езжай, старый обманщик. Все давно знают - никакой ты
не умирающий доходяга.
- Остановка одна минута… - долетело эхо смотрителя, - не задерживаемся, проходим…
Лавво глянул на станционные часы, гремевшие винтиками и шестеренками, и
недовольно оттолкнул горшок с кактусом. Близилась полночь, посыльный запаздывал, а у
него, как нарочно, куча заказов. Если паршивый мальчишка задержится еще на час – он не
успеет разнести их в срок и это сильно повредит его безупречной репутации.
Расставшись с ремеслом королевского толмача, он нашел призвание в искусстве
торговли. Его имя гремело на весь Троллевый рынок, о нем шептались по углам Темных
Аллей, ему посвящали лунные сонаты, а в уличных похабных песнях называли Торговцем
иллюзиями, Купцом сна, Продавцом грез. И были совершенно правы. Он научился
оживлять сказки и дарить всем страждущим неземное наслаждение. Вернее, не он сам, а
его чудодейственные кристаллы. Их доставляли с ледяных и мрачных, как сердце тьмы, вершин Серебристых гор Аред Вендел, а вернее с трех безмолвных Пиков: Танахин, Тэйра, Тро. И всякий раз, припадая к своему «сокровищу» тролль трепетал, ибо
кристаллы, горевшие ярче звездного света на воде, переполняли его жадное сердце
радостью скорой наживы.
Из коридора донесся топот железных ступней и гортанный рык. Лавво обернулся и
деревце, росшее из уха посыпалось лощенными почками.
- Заявился, - прорычал он, вбегая в комнату и захлопывая балконную дверь.
Уличный гомон и вокзальный грохот разом пресеклись – стало тихо, как в могиле
праотцов. Лишь таракан шелестел по обложкам книг, да паук царапал когтистыми
лапками истертые листки с заклинаниями.
- Господин Лавво, господин Лавво…
- Не ори, - тролль распахнул дверь и втащил мальца за шиворот рубахи, пошитой из
грубого некрашеного рами.
Тролльчонок неуклюже поклонился и протянул сверток, замотанный серебристой
парчой.
- Только что доставили из Сулахенны.
Лавво схватил его и сорвал парчу. На ладонях переводчика лежал лакированный
сундучок, запертый серебряным замком в форме бочонка. Убедившись, что его не
вскрывали, он вынул из кармана рубин, блеснувший каплей крови, и протянул
посыльному.
- Жду тебя через неделю.
- Да, господин… - не успел тот договорить, как был выставлен за дверь.
Заперев дом, мостовой тролль плюхнулся на стул, сдвинул серебряную дощечку, увитую орнаментом наречия хитка-занту и поставил сундук. Стянув с мизинца левой
руки золотое кольцо-печатку с выбитыми инициалами С. Л., он прислонил его к замку и
повернул против часовой стрелки. Гулко щелкнуло и крышка приоткрылась. Из-под нее
поползла кусающая морозная свежеть и холодный синеватый свет. В Верхнем Мире
существовали реликвии старше Звезд Запада – и эти кристаллы были одними из них.
Лавво прикрылся рукой, когда его глаз коснулось творение духов гор. Слепящее
солнце казалось блеклым фонарем подле ледяных камней с Аред Вендела. Он бережно
вынул кристаллы и рассортировал на три горстки. Первая, с