Эльфийская сага. Изгнанник

стены Оргол Дола в качестве временного пристанища много лучше
продуваемых ветрами прибрежных заводей Этлены, открытых и незащищенных, точно
проходной двор.
Остин взмахнул рукой - остановиться и осмотрелся. Полуразрушенная зубчатая стена
плавно огибала серые стены замка, и уходила в густой еловый бор, опоясывающий
предгорья темно-зеленым занавесом. Старые рассохшиеся врата качались на скрипучих
петлях; створки, украшенные золотой резьбой и цветным орнаментом, выцвели и
поблекли. Из внутреннего двора доносились тревожные шепоты и шорохи, несло
холодными запахами камня, сырой земли и тленности. С проржавевших карнизов стекала
вода, в трещинах фундамента дико свистело и рычало. Вдоль темных стен шипели
высокие стебли влажных трав, облупленные крыши не внушали доверия.
- Крепостью владеет злая сила, - тревожно сказала жена Агроэлла леди Фелисия. –
Нельзя здесь задерживаться.
- Мы пробудем здесь столько, сколько нужно, - звеняще ответил Остин, обнажая
благородный На-Эн. – Люка, Хегельдер, Эллион, идете со мной.
В Оргол Дол они вошли, оглядываясь и прислушиваясь – нет ли в углах вражьих
засад, и не притаились ли в ямах и колодцах голодные лесные хищники. В тишине
громадного двора роились отсветы меркнущего дня. Монотонно шумел дождь. Ряды
колонн покрывала затейливая резьба, а у вершин они были обломаны, будто надкушенные
гигантскими челюстями. Колонны тянулись от врат до входной двери, образуя
символический арочный переход, пятнавший плиты, засыпанные прелым настом
прошлогодней листвы.
Остин кивнул и эльфы разделились. Однорукий Хегельдер минул полянку с
ландышами и вышел к северным пределам замка. Величественные арки и окна опутывали
дикие вьюны. Глухую монолитную стену заткало зеленым мхом. Сбоку, из неясного
полумрака донесся странный гул. Советник опустил руку на эфес. В лицо дунула гудящая
струя. Он присмотрелся – в проредившем тумане обрисовались черты громадного
колокола, лежащего на боку. Ветер резвился меж металла, создавая шумные отзвуки, похожие на низкие голоса. За ним лежало три колокола поменьше. Хегельдер прошел еще
немного и уперся в стену разрушенной колокольной башни. Крепость держалась долго; со
смертью эльфийского короля – пала. Пустота и утраченные надежды этого места тяготили
его сердце. Он с печалью коснулся мокрой кирпичной кладки и двинулся дальше.
Эллион с луком за спиной обошел крепость с юга. Унылые окрестности не радовали
– слева тянулась глухая стена; с высоты птичьего полета безучастно глядели дыры-окна, кое-где шумели разросшиеся стебли сорняков, справа из туманной дымки проглядывали
белые стволы иссохших берез. Один вид «Одинокого Стража» угнетал и умертвлял волю.
Блеснувший вдали огонек, заставил Эллиона приблизиться – то под засохшим кустом
смородины белела матовая кость ключицы; рядом, присыпанный листьями, покоился
череп. Высокие утоненные скулы, слегка вытянутые миндалевидные глазницы, заостренный подбородок, нежный оттенок слоновой кости - погибший был эльфом,
268
вероятнее всего воином, павшим в чреде многих сражений с враждебными народами
севера и востока.
Порыв прокатился по земле, с шумом увлекая пестрый лиственничный ковер и череп, освобожденный от гнета смородиновых листьев, вперил в лучника пустые провалы, точно
упрекая «ты жив; мне же выпало гнить под солнцем и дождем, не погребенным, как вору
и убийце». По спине Эллиона скользнул леденящий холодок – мрачная, молчаливая
цитадель была пронизана духом смерти и прожжена отчаянием. Теперь понятно, отчего
она объята могильным холодом и гробовой тишиной, не слышно пения птиц, не видно
следов зверья – древнюю обитель давно избрали своим пристанищем Души существ из
загробного царства.
Пока Хегельдер и Эллион обследовали замок, Люка наведался в крепостной сад, что
примыкал к Оргол Долу с востока. Мир, погруженный в недвижность черно-серого
серебра и белого золота, давил на глаза. Крупные капли лизали плиты и стены. От стука
подошв гуляло эхо. Люка свернул в аллею, обрамленную низенькими кустиками сирени –
на земле появились очертания древней давно заброшенной тропы, еще сохранившей кое-
где на белом камне узор. Сверху сомкнулись арки переплетенных корявых сучьев и сухих
коряг, в шепоте мертвых листьев слышалась песнь покинутого и всеми забытого
эльфийского форта.
… Остин, сжимая меч в синих огнях, двинулся к главному входу. Над выломанными
дверьми поблескивал разбитый фонарь. Мокрое крыльцо покоилось на резных столбах; с
арочного навеса звонко капали россыпи брызг. Орлиный Глаз преодолел ступени и вошел.
Глубокий холодный мрак заколебался - главная зала была просторной, но давно нежилой.
Из мебели торчал большой опутанный искристой паутинкой стол; по полу рассыпались
стулья; в дальнем углу темнела смутная громада камина,