Эльфийская сага. Изгнанник

лучей, под светлыми плащами
блистали тонкие и прочные стальные кольчуги. Первым среди равных высился темный
эльф.
- Взять их! – Вожак махнул искривленным мечом.
Легионеры, взревев, кинулись к малочисленному противнику. Вспыхнули
одноручные мечи, вскинутые над лысыми чернокожими головами. Эльфы рассыпались, окружая полсотню кольцом, и легкая эльфийская сталь схлестнулась с тяжелым железом
грорвов. Снег умылся дождем из оранжевых искр. На промерзшую землю полетели тела в
фонтанах крови и пара.
Клинок Люки летал над звездным небом неуловимой молнией. Длинные золотистые
волосы взметнулись – он развернулся, окруженный сразу тремя гоблинами, и рубанул
одного. Второй и третий навалились сзади – над ухом прошипел меч неприятеля. Только
отменная реакция помогла Люке отклониться влево - острие слегка чиркнуло по скуле, а
не отхватило ухо и полчелюсти целиком. Щека загорелась от боли. Янтарный Огонь
развернулся и разрубил сначала второго, а потом третьего грорва.
В трех локтях слева с На-Эном крутился Остин Орлиный Глаз. Справа отчаянно
бились золотокосые Левеандил и Рамендил. Где-то сзади слышались громкие крики
Мьмера и Хегельдера – даже лишившись левой кисти королевский советник оставался
великолепным мечником и, превосходя мастерством двуруких врагов, опрокидывал их, как тряпичные куклы. Впереди, сверкая ярко-рыжей головой, точно факелом, доблестно
сражался Андреа.
Перед лицом врага безжалостного, превосходящего числом и мощью, светлые эльфы
не дрогнули, не посрамили величия предков, бились доблестно и бесстрашно. Верность
собственному народу превысила в их душах страх; эльфийская воля оказалась крепче
алмаза, желание остановить зло, пламенело в чистых сердцах светом путеводной
Мал’Алэны.
Над хребтами гуляло адское эхо сражения, метались обрывки фраз.
С восточного склона Караграссэма скатился гигантский снежный вал. С запада
наплывали крылатые тени – это привлеченные запахом крови падальщики собирались на
демонический пир. За спинами - свистело и ревело. Гоблины валились с пробитыми
черепами, лагерь в стрелах походил на взъерошенного ежа.
Пока светлые эльфы бесстрашно сокрушали рядовых солдат, Габриэл упорно
пробивался к их полудикому вожаку. Охрана прикрывала того щитами, отступая на юг, к
светящемуся бледным серебром руслу Этлены: гоблины планировали нырнуть в одну из
глубоких трещин, черкавших вдоль и поперек северный склон и затеряться в синеве
рассветных туманов. Но не успели.
- Он слева!
Щит с распахнувшим крылья коршуном с треском разлетелся и крикнувший рухнул.
Вожак взревел от отчаяния - ледяной эльфийский клинок засверкал в свете зимних
звезд и грорвы посыпались на грани голых камней с хрипами и булькающими стонами. А
через минуту по их острым режущим до крови краям поскакала уже его отсеченная
голова. Габриэл взмахнул благородным неназванным оружием крест-накрест, смахивая
брызги, и одним точным движением вложил в заплечные ножны.
Снежное лицо было забрызгано вражеской кровью. Он обтерся широким рукавом и
развернулся к лагерю. Эльфийские стрелы больше не сыпались градом, костры
неприятеля медленно тухли – перевал накрывала февральская ночь.
- Необычная стратегия, - Остин опирался на навершие клинка, глядя на покрывало
из тел, устилавших долину.
178
- Стратегия должна быть не необычной, а эффективной, - равнодушно поправил
темный эльф и насторожился. Черные глаза медленно прикрылись.
- Лихо мы их, да? – Воскликнул Левеандил, подходя.
- Одним махом! – Поддержал Рамендил, сплевывая льдянистый сгусток крови.
- Что такое, Габриэл? – Люка прижимал руку к рассеченной щеке, из-под перчатки
сочилась кровь.
Луна нырнула за опадавшие низинами снежные гребни, взвыл голодный ветер, блеснул и угас последний сторожевой костер. Из-за наваленных валунов (тех, за
которыми укрылись лучники-эльфы) доносились неспокойные злые крики и… скрежет
металла.
Габриэл зашипел:
- Они нашли их! Люка, Остин, на запад! Вы, со мной к восточному флангу!
Шерл был прав - эльфийских лучников обнаружили, атаковали и теснили к
многофутовой пропасти. Гоблины наступали черной сверкающей лавиной. Эльфы, вооруженные луками и короткими кинжалами, отстреливались, но стрелы, звонко
ударяясь о пластинчатые нагрудники и мощные щиты, отскакивали и ломались.
- Тех, кто окажет сопротивление – убить! Остальных пленить! – Ревел второй
помощник, щуря раскосые глаза.
Грорвы бросились в атаку, и в этот момент с тыла в них влетела дюжина Габриэла. В
зимней ночи завязалась рукопашная. Первым рухнул легионер с деревянной ногой – он
ближе всех оказался к темному эльфу. Дальше один за другим в посмертие полетели
одноглазые, безухие, лишенные пальцев и носов грорвы. Воин Эр-Морвэна прошивал их, как раскаленные иглы плат доброй кожи.
Рухнул одноручный меч. Разлетелся щит, погнулся нагрудник. Гоблин с шумом
обвалился на мертвое тело собрата. Прикрывавший голову лучник звонко вскрикнул и
отпрянул, в лицо цвета золота брызнула грязная гоблинская кровь.
- Успокойся. Он мертв, - сказал Габриэл, вздергивая парнишку,