Эльфийская сага. Изгнанник

числа бывших военных. Предстояло
обсудить, как защитить замок от убийц и воров из гнусного племени Коршуна.
Библиотеку заливало бледное зимнее солнце. За дверями голосили ничего не
подозревавшие обитатели. На улице лаяли псы, цокали копытами кони, со стороны
амбаров летело кудахтанье кур.
- И? - Люка изогнул спину и упер руки в боки.
- Ваш план никуда не годится, - процедил Габриэл, и веселье парня улетучилось. –
Вы предлагаете дожидаться врага здесь, а когда тот подойдет - встретить его
предупредительными стрелами и кипящим маслом. – Он усмехнулся: - Верите, что ров и
стена в восемь ярдов вас защитят?
- Такой оборонительной тактикой пользовались наши славные предки. Мы редко
наступаем первыми и не сражаемся на открытых территориях.
- Вот потому вы нам проиграли, - зло бросил темный эльф.
- Что, простите? – Значительно спросил Агроэлл.
- Эбертрейл пал, потому что вы, как трусы засели за высокими стенами, боясь
высунуть за ограду нос! Что, помогли вам ваши камни? Нет! Они стали погребальными
курганами вашим владыкам, а великий и светлый град обратили в огромный бесславный
склеп!
- Да как ты смеешь! – Вскричал Хегельдер, вскакивая со стула. – За подобные речи в
моем доме тебя давно бы вздернули вниз головой с залепленным ртом!
- Это не ваш дом, - тихо сказал Остин, однако, сам пылал яростью.
Габриэл поднял ладони, покрытые широкими, расшитыми узорами рукавами, давая
понять, что не ищет ссоры.
- Я не оскорбил вас. Я сказал правду. Будем сидеть сложа руки и дожидаться
легиона – погибнут все. – Густые ресницы лениво прикрыли синеющие глаза. – Не
доверяете моему слову, вспомните судьбу Сокола Ашарана, описанную в Книге
Погибших Королевств «Эйн-Хальэт». Племянник короля высокогорных эльфов принц
Ламьет Опаловый Лист, не смирившийся с тем, что на трон Бет-Фэделя взошел не он, а
другой из их рода, возжелал отстроить собственную твердыню, дабы править там лично.
Вместе с преданными подданными и малочисленным войском в две сотни лучников он
покинул Сокрытое королевство и отправился в долгое путешествие на север, к
Серебристым горам Аред Вендел.
По пути ему приглянулась мощная крепость, расположенная на вершине скалы
Гедини, в двадцати милях от плато Инти’Рахиль. Крепость, лежавшая в песках безводной
пустыни Ашаран - вдали от владений орков-степняков, аллеурцев и ий-дъйский
красноглазых драконов, показалась Ламьету безопасным убежищем. Опаловый Лист
воздвиг там стены, надстроил башни, а повсюду в скале приказал высечь бассейны для
водоемов, чем обеспечил жителей свежей питьевой водой. Ламьет нарек ее Сельвердуг –
Крепость Сокола и сел на трон. Но его корона сияла недолго.
174
Ветер быстро разнес слух о новой эльфийской цитадели и восточные пески
зашевелились. Многие возжелали завладеть Соколом Ашарана, в их числе султан
Аллеура. Он призвал в Маракиш самых опытных военачальников, а под черно-желтым
пятиугольным знаменем собрал пятьдесят тысяч конников и сто тысяч пехотинцев-
степняков. Командование он поручил прославленному стратегу Абу Синх Мардивари и
дал ему год. Через три месяца армия южан достигла Гедини.
Узрев величие и неприступность Сельвердуга, полководец пришел в
замешательство. Крепость стояла на очень высокой и широкой скале с отвесными
склонами, что спускались в такие бездны, о которых было страшно подумать. С востока
склон превышал сто семьдесят ярдов, с запада – больше двухсот, а с севера и юга не имел
размеров. Мардивари понял, что ни штурм, ни блокада не причинят Соколу
существенного вреда и пошел на хитрость. Он несколько раз слабо атаковал склоны
Гедини, а после повелел разбить лагерь в песках Ашарана. Многотысячное войско
полгода томилось у подножий эльфийской твердыни, а когда Ламьет Опаловый Лист
решил, что степняки вот-вот сдадутся и уберутся восвояси, нанес удар. Не напомните, господа, что предпринял Абу Синх?
Не получив ответа, темный эльф зло усмехнулся и продолжил сам:
- Он подкупил стражу, охранявшую бассейны, что питали крепость и отравил всю
воду. Часть защитников погибла от отравления. Остальные от обезвоживания. Тех, кто
чудом уцелел - аллеурцы жестоко растерзали. Принца Ламьета сожгли на костре.
На светлые лица эльфов пали сумеречные тени отчаяния.
Лик Эллиона мягкого золотистого отлива потемнел