Хроники Дангора. Книга 1 (СИ)
— Очнулся! Добавить ему еще?!
— Не надо! Сунан, что ты можешь сказать о своем любимом боге?!
Уголовник, с некоторым трудом, сел на нарах, а затем нудным голосом наизусть продекламировал:
— Есть только Единый бог и Бессмертный Император — Сын и Воплощение Его.
Император — владыка всего сущего на земле, да подчинится ему без возражения каждый.
Не хули Единого бога и его сына. Оболгавший Свет нашего мира да будет сожжен.
Не лги, не убий, не укради, не возжелай и не согреши с супругой или супругом ближнего своего.
Раз в жизни помолись на Святой Горе. Да сойдет на тебя благодать Единого Бога.
Раз в день молись Единому Богу, ходи в храм Сына его и исповедуйся во всех грехах.
Почитай мать и отца своего, уважай учителей и старших.
— Единый бог сотворил землю. — Продолжал монотонно бубнить Сунан — Небо, людей, эльфов и гномов. Но эльфы возгордились и стали сами творить живых существ. Орки, гоблины и тролли были сотворены богомерзкими эльфами и обязанность любого верующего в Единого Бога и его Сына — бороться с искажения замысла Творца. Гномы же попытались убить Сына Бога после воплощения, и теперь наказаны тем, что рассеяны по всему миру и находятся в рабстве до скончания времён. И грядет последний Суд, когда Бог и Сын Его воссядут вместе на небесный престол и отделят грешников от праведников. И каждому воздастся по делам его, и праведники отправятся в вечную жизнь с Богом, а грешники, а также все искажения плана Творца будут гореть в вечном огне.
— Все примерно так и есть. — Не без сарказма закончил за Сунана Одноглазый — Эсунианство стало государственной религией Империи, после орков дело дошло и до гномов. С Секирой и легионами Эсуниан быстро расправился с Линатаном, превратив всех гномов, до которых смог добраться в рабов. Потом за сотню лет подмял под себя все сопредельные страны, а лет пятьдесят назад попытался завоевать Дориан. Но тут вышел полный облом. Доринанцев поддержали островные маги и расширение Империи на север было остановлено. Разве что Читал-Нуиз удалось захватить. Теперь Император нацелился на юг — хочет окончательно решить орчью проблему. Вот, такой сейчас расклад, парни.
Нда! Крутая каша у них тут заварилась. Бессмертный маг, Секира гномов, орки, легионы, еще какие-то островные маги. Без бутылки не разберешься.
В камере наступила тишина. Я попытался уложить политическую карту этого мира в своей голове. С одной стороны — бессмертный маг, владеющий Секирой Гномов и желающий подмять все под себя. С другой — Дориан, островные маги. А еще эльфы, орки и прочая нечисть. Да-а-а, без бутылки и не разберешь: кто кого и зачем. Только я решил посоветоваться с Масумото: каково его видение этой ситуации, как лязгнул засов и дверь камеры распахнулась.
— Все на выход!! — раздался зычный голос нашего тюремщика. — Хватит! Наотдыхались! Вас ждут — не дождутся каменоломни!
* * *Бумц, хрясь. Еще разок. Бумц, хрясь. Я передвинул зубило и ударил молотом — бумц, вгоняя его в камень, убрал руку и тут же туда упал удар молота Килона — хрясь! Ага, кажись пошла трещина. Так, еще правее. Бумц, хрясь. Работа не затейливая, но уж больно тяжелая — рубить камень. Выполнять эту нехитрую работу нас обучили через плеть, удары и пинки. Тут главное, пока набираешься опыта, не покалечиться. Я видел, как двух заключенных, которых пригнали вместе с нами, сделали инвалидами на всю оставшуюся жизнь. Один лишился руки, а другому ампутировали кисть. По наивности я подумал, что их амнистируют, но закон здесь оказался намного более суров, чем на Земле. Спустя две недели я увидел одного из них работающего при кухне — он тащил ведро с помоями.
Вот так и развлекаемся. Целый день на жаре с коротким перерывом на обед. Время тут считают так. Сутки делятся на 50 кэнов, то есть один кэн равен примерно 30-ти нашим минутам, если, конечно, считать, что сутки здесь равны суткам на Земле. Кэн в свою очередь состоит из 100 саатов, по 17 секунд один саат. Насчет дней в месяце и месяцев в году я еще достоверно не выяснил, но кое-что узнал. В каждом месяце — вроде бы тридцать пять суток, всего десять месяцев: Дракон и Единорог — условно летние; Братья, Песочные часы — осенние; Дерево, Осьминог, Трезубец — зимние. Первый день Трезубца — день зимнего солнцестояния. Этот день считается концом старого года и началом нового. Потом идут Медведь, Орел и Спящий Эльф — весенние месяцы. Кроме того, существует, какая-то взаимосвязь между текущим месяцем и созвездием, в котором восходит Солнце.
Сзади замаячил надсмотрщик с кожаным бичом — надо ускориться. Здесь, на каменоломне, все просто. Медленно работаешь — получаешь по шкуре бичом. Плохо работаешь — опять бичом. И так за любую провинность. Мне-то плевать, — у меня шкура непробиваемая, но напарника подставлять нельзя. Во-первых, мы с ним можно сказать подружились — после стычки в камере Одноглазый меня сильно зауважал. Во-вторых, Килон и так уже получил сполна. Случилось это в первый же день работ на каменоломне.
Из камеры нас привели в кузницу, где на всех надели кандалы, после чего сковали общей цепью. Первым в связке поставили меня, затем шел Килон, ватажники, уголовники и последними — Ютас с гномом. Примерно около обеда нашу компанию, не покормив, вывели под конвоем из Тар-Агроса на государственный тракт — ту самую широкую мощеную дорогу, которой я так восхищался. Сопровождало нас всего двое охранников.
Пока шли по городу, я успел внимательно осмотреть Тар-Агрос. Замок явно перерос свое назначение укрепленного пункта на границе с Лесной Маркой. То тут, то там распахнули двери трактиры и гостиницы, прямо на мостовую ремесленники выставляли поделки своих мастерских. В городе явно ошивалось много невоенного люда — чиновники в фиолетовых мундирах, сельские жители, жрецы в красно-черных рясах… На пути нам встретилась свадебная процессия. Невесту в золотистой фате, закрывающей лицо, везли на белой лошади, а позади, шли родственники и гости. Все были уже навеселе и распевали громкие песни, аккомпанируя себе на инструментах, напоминающих лютни и флейты. Город был построен сплошь из камня — двух, трехэтажные дома с настоящими стеклами, крыши крыты красной черепицей, небольшие площади с обязательным фонтаном посередине, узкие извилистые улочки. Что любопытно, в городе явно была централизованная канализация и водоснабжение — никаких отбросов и фекалий на мостовой я не заметил. Все очень чисто подметено и убрано. Вода подавалась по деревянным трубам и похоже, что в этом мире открыли концепцию водонапорной башни. Интересно, а как они подают туда воду? Не электрическими же насосами…
Путь до каменоломен занял два дня. Ближе к вечеру второго дня дорога стала постепенно спускаться, пока наш скованный отряд не оказался в глубокой котловине, со всех сторон окруженной холмами. Впереди висело густое облако пыли, из которого доносился перестук молотов, шум падающих камней и приглушенные крики. Чем ближе мы подходили, там четче я слышал отдельные возгласы боли.
Нырнув в облако, наш отряд оказался перед воротами каменоломни. По обеим сторонам створок стояли деревянные сторожевые вышки. Сверху на нас хмуро глядели вооруженные арбалетами стражники. Высокие каменные стены были наверху утыканы острыми штырями. Я пригляделся к стене и у меня мороз по коже пробежал. То здесь, то там в каменной кладке виднелись вмурованные кости и черепа. Вот торчит наружу берцовая кость, а вот выше чья-то нижняя челюсть с остатками зубов. Я в шоке толкнул рукой атамана — Гляди, это что еще такое?!
— Подожди с десяток саатов — мрачно ответил атаман — еще не такое увидишь!