Твари в пути (СИ)
— Вы все правы, почтенные. Сейчас не лучший момент испытывать судьбу… — Сахид замолчал. Какое-то странное ощущение не давало ему покоя. Как будто беда притаилась всего в двух шагах…
— Ну что ж, — подытожил Ильдиар, — значит, решено — идем в…
Договорить ему не дали. Стук копыт по камням появился так неожиданно и близко, словно кони до этого летели по воздуху. Из-за выступа красноватой скалы выскочили многочисленные всадники на горячих скакунах серой масти. Пустынные воины были облачены в кольчужные доспехи, на головах их высились алые тюрбаны, из которых торчали навершия остроконечных шлемов. Кольчатые маски-бармицы скрывали лица, ветер раздувал длинные алые плащи.
Всадников в распадке собралось около двух десятков, они моментально обступили путников, направив на них копья и ятаганы. Ильдиар и его товарищи не успели опомниться, как оказались окружены.
— Кто вы такие?! — закричала Валери. — Что вам от нас надо?!
Ильдиар поднял меч. Рядом гном с глухим рычанием обнажил свой. Джан приготовился отбиваться мешком, его клинки так и остались торчать в теле мертвой гарпии. Один лишь Сахид Альири с ледяным спокойствием смотрел прямо перед собой, ожидая чего-то. Он понимал, что мечи здесь ничем не помогут.
— Ильдиар, — тихо шепнул ловец удачи паладину на ухо, — что бы ни случилось, не пытайся сейчас воззвать к своей силе. Алон-Ан-Салем ничего не знает о твоем даре, это наш последний шанс.
Ильдиар кивнул.
Пустынные воины молчали, не делая никаких попыток что-либо объяснить, — лишь жестами приказали белокожему чужеземцу и гному бросить оружие, что те и вынуждены были сделать под угрозой быть проткнутыми копьями. Вскоре всадники расступились, пропуская кого-то вперед.
— Ах, какая приятная встреча! — Появившийся перед пленниками важный человек верхом на грациозном коне черной масти издевательски расхохотался из-под повязки, призванной защищать лицо от песка и ветра. На голове его был сиреневый тюрбан с большим аметистом и длинным зеленым пером, сам он кутался в сиреневый же бархатный плащ, расшитый золотыми нитями.
— Алон-Ан-Салем добр к путникам и всегда радуется, когда его посещают гости!
Хихиканье из-под повязки было мерзким и звучало зловеще. Ошибиться было невозможно — это был сам великий визирь Ан-Хара, богатейший шейх, великий колдун и второе лицо в султанате (злые языки даже поговаривали, что первое). И верно, Алон-Ан-Салем не замедлил снять свою повязку — показалось его сморщенное смуглое лицо. Эти прищуренные глаза, усмешку и крючковатый нос Ильдиар бы ни за что не забыл после рабского помоста и дарованных плетей.
— Посмотрите, кто тут у нас, — продолжил насмехаться старик, самодовольно теребя узенькую бороденку, — рабы сами пришли работать на мои шахты… хе-хе… даже этот упрямец… — Взгляд визиря остановился на Ильдиаре. — А еще гном-грамотей, столь свято чтящий ан-харский кодекс. Кстати, согласно этому самому кодексу, беглого раба можно убить на месте, в назидание остальным, так что сейчас закон на моей стороне… — Старик поглядел на герича. — Подумать только, Аберджи приманило даже приемыша мертвого рыцаря… Да-да, я и тебя знаю…
Джан от удивления едва не выронил мешок:
— Вы знали сэра Малкольма Стурма?
— Конечно, — ухмыльнулся Алон-Ан-Салем, и отвратительный смех зазвучал вновь. — Печально известный шейх Абни-Турум — «Белокожий Старик», чужак, решивший, что может завладеть одним из ключевых оазисов Пустыни, и ему сойдет это с рук.
— Негодяй! Признавайся, ты причастен к его смерти?! — Чернокожий рыцарь швырнул мешок наземь и рванулся вперед, судя по всему, намереваясь задушить визиря голыми руками, но двое дюжих воинов из свиты Алон-Ан-Салема («Необоримые», — вспомнил Ильдиар) мигом спешились и уложили Джана на землю несколькими быстрыми и мастерски отточенными ударами рукоятей ятаганов. Друзья ничем не могли помочь геричу, а тому оставалось лишь обреченно стонать, распростершись на земле, и принимать все новые и новые побои.
Хвали злобно мерил взглядом тех, кто избивал его друга, запоминая, и мысленно клялся когда-нибудь найти каждого и отомстить.
— Так-так, кто тут у нас еще?! — Визирь перевел прищуренный взгляд на ловца удачи. — Вот уж кого я искренне рад видеть! Меня решил навестить сам Сахид Альири, или — как ты там себя называл раньше? — Кариф? Ты просто отрада для старческих глаз, услада моего сердца! Неужели ты думал, что я забуду о твоих жалких попытках отнять мою жизнь? — Визирь повернулся к своим воинам. — Взять этого ублюдка! И стерегите хорошенько, на закате я им займусь.
Еще двое рослых воинов покинули седла и скрутили Сахида Альири, заломив ему руки за спину и связав их. Ловец удачи не проронил ни слова, лишь обернулся, на мгновение встретившись взглядом с Валери.
— О! Свет очей моих! — Великий визирь тронул поводья и подвел коня к испуганно глядящей на него девушке. — Что же делает столь прекрасная дева, сей трепетный лепесток чайной розы, в компании этих преступников, гномов, рабов и убийц? Сию несправедливость определенно нужно исправить. — Старик повернулся к воинам: — Эту — в мой гарем: подготовить, как полагается.
Алон-Ан-Салем прищурился…
— Обыскать их. Мне нужен тот ковер, который я видел в волшебном зеркале! Тот, на котором эти ничтожества прилетели сюда, несомненно, покушаясь на мою жизнь.
Вскоре, выпотрошив мешок Джана Ферах-Рауда, Необоримые обнаружили волшебный гилем. Великий визирь бросил на ковер лишь один быстрый взгляд, отмечая для себя его сине-зеленый цвет, золотую вышивку, бахрому и плетеные шнуры с кисточками по углам.
— План Небесного Града… — пробормотал он задумчиво. — Гилем Эль-Раэда. Если ковер здесь, а не в его закромах, то значит — голова его отделена от тела… Скажите, мои дорогие гости, как к вам попал ковер одного из величайших магов Ан-Хара?
Ильдиар вдруг понял, что он действительно так и не узнал, каким образом Валери досталась столь изумительная вещь — в самом деле, не могла же она пробраться в сокровищницу упомянутого мага и выкрасть гилем, пока бергары осаждали Ан-Хар, а он, Ильдиар, сражался с ифритом! Да и вряд ли тот просто так лежал себе на верхней площадке смотровой башни. Так откуда же?! Должно быть, это и было то, что его исподволь мучило все это время, — тайна чудесного побега из города… Но сейчас было уже поздно спрашивать — Валери и Сахида уводили прочь Необоримые…
Алон-Ан-Салем развернул своего коня, бросив напоследок:
— Остальных — в шахты, а гному предварительно дать плетей.
Черный, как сама ночь, жеребец заржал, пришпоренный, и унесся прочь по истоптанной копытами тропе.
Солнце над Аберджи готовилось войти в зенит, не суля новоявленным каторжникам ничего хорошего…
Глава 6. Безвременно почившие
Хватит льстить себе, ты, ничтожная чернь,И от звезд отделять шипы терний!По траве ты ступаешь, но там одна стернь,Нет сомнений, вздохов, прозрений…Мы на зеркале тонком вычертим песню,И песни не будет нашей чудесней.Из крови мы вырастим сад над стеной,Из жил мы воздвигнем мосты над водой.Из глаз — чертог, что под месяцем нищим,А тьма из сердец станет птичьею пищей.И гнезда восстанут на тонкой игле,И вздрогнет Повешенный в нервов петле.В мясорубку мы сбросим бескровное тело —Его жвала машин перемелют умело.Из фарша шедевр будет выстроен наш,Плоть со стеклом сольется в витраж.И вот ты молись, жалей и люби.Так было нужно. Прости, Терненби.О чем, как ты думаешь, мы здесь поем?О том, что в пыли на надгробье твоем.