Призванная для Дракона (СИ)

А вот она слышит охотничий рог. Длинный, протяжный звук заставляет ее запнуться на месте, и она падает прямо в снег. Больно бьется ладонями.
Содранная кожа саднит. Она плачет, глотая горячие слезы. Ее всю трясет от страха, непонимания, зарождающейся истерики.
Между сосен мелькают смутные тени. Огромные, пугающие. Они заставляют подняться с колен, продолжить бессмысленный бег.
Пока, наконец, ее не окутывает плотный туман. И в этом тумане она обнаруживает себя с веревкой в руках.
Озябшие, негнущиеся пальцы соскальзывают, узел не поддается.
Она кусает губы, не чувствуя кровь, лихорадочно шепчет то ли молитву, то ли заклинание. По щекам катятся слезы и стынут на зимнем ветру.
Ей не хочется этого делать. Кто бы знал, как не хочется.
Но придется.
— Подумай… — слышится в тихом шелесте сосен.
— Подумай… — вторит им ветер.
— Не спеши… — просит земля.
Но она уже все решила.
ОН получил ее тело, но ее души не получит.
Пусть она маленькая слабая человечка, и не ей тягаться с безумным даргам. Но она сможет ему отомстить. Сможет ударить по самому дорогому, что есть у этого монстра. Забрать самое ценное, как он забрал у нее.
Распухшие, искусанные губы складываются в злую усмешку.
Удерживая ветвь согнутой за уже накинутый конец веревки, она накидывает другой конец себе на шею. Пальцы соскальзывают с заиндевевшей хвои. Ветвь распрямляется. Ее дергает вверх — и мир вспыхивает перед глазами.
Войлочный башмачок слетает с ноги. Падает вниз.
А где-то вдали раздается тоскливый вопль, пронизанный яростью и досадой.
***
— Очнись! — кто-то похлопывал ее по щекам. — Все уже кончилось!
Тая открыла глаза.
Над головой было уже не зимнее небо и не купол ритуального зала, а потолок ее собственной спальни.
Здесь пахло отваром тысячелистника и хвоща.
Она опустила взгляд ниже.
— Всё? — звуки с трудом продрались сквозь пересохшее горло.
— Всё, — над ней нависло лицо Равель. Та улыбалась, но смотрела цепко, внимательно. — Вот, выпей.
Она протянула бокал.
— Что это?
— Просто вода.
Тая непослушной рукой поднесла бокал ко рту. Но едва сделала первый глоток, как ее захлестнули воспоминания. На этот раз не свои — чужие. Она начала мелко дрожать.
— Боже… как же тут холодно…
Равель обернулась к кому-то, кто ждал у нее за спиной.
— Разожгите камин! — скомандовала твердым тоном. — Принесите одеял и побольше.
Потом вновь посмотрела на Таю:
— Ты молодец. Справилась.
Та, задыхаясь от нахлынувших эмоций, сумела пробормотать:
— Я… вспомнила… вспомнила… — она обхватила себя руками, пытаясь согреться. — Я все помню…
— Подожди, сейчас я тебя укрою…
— Не надо, — она оттолкнула руки Равель.
Попыталась сесть, но тянущая боль во всем теле заставила рухнуть назад.
— Господи, что происходит?.. — простонала, ощупывая себя.
Между ног все болело. Растянутое лоно саднило. А еще привычная тяжесть куда-то исчезла. Вместо упругого, надутого живота ее руки коснулись мягкой кожи. Почти бесчувственной, словно чужой.
Ее живот сдулся, как шарик, из которого выпустили весь воздух.
Глаза девушки широко распахнулись.
— Ребенок! Что с ним?
Равель неловко мяла край одеяла. Кусала губы, виновато прятала взгляд.
И сердце Таи сжалось от дурного предчувствия.
— Что… с ребенком? — выдохнула, замирая от мысли, что с ним что-то случилось. И не зная, хочет ли услышать правду. — Он… жив?
— Да… С малышом все в порядке, тебе не о чем волноваться.
— Где он? Я хочу его видеть!
Только теперь она почувствовала, как болезненно ноют соски, и это незнакомое покалывание в ареолах.
Ткань рубашки прилипла к ее груди. Тая опустила взгляд вниз, на расплывающиеся влажные круги, потом вновь глянула на Равель.
— Принеси мне ребенка. У меня молоко потекло.
— Прости.
— Что?
— Прости.
Равель сказала это так тихо, что Тая не услышала — прочитала по губам. И от этого слова, сказанного беззвучно, ее бросило в холодный пот.
— Что ты говоришь? — Тая начала приподниматься, но встать не успела.
Равель шагнула в сторону и назад, пропуская вперед троих даргов. Тая узнала Рено До Наре.
— Пожалуйста, оставайтесь на месте, — произнес маршал сухим тоном. Его глаза блеснули из-под нависших бровей. — Это будет лучше для вас, ясновельможная Льера.
С ним был Шаудер и еще один, которого она видела впервые. Тот третий остался стоять в стороне, молча наблюдая за происходящим.
— Что происходит? — пролепетала она. — Что вы собираетесь делать? Где мой ребенок?
— Успокойтесь. Вам ничего не грозит, мы только хотим задать пару вопросов.
— О чем? Я ничего не знаю!
Рено коротко усмехнулся:
— Боюсь, это не так. Абальд провел ритуал восстановления памяти. И, как я слышал, все прошло успешно. Нам нужно знать, что вы вспомнили.
Она судорожно выдохнула. Сцепила пальцы до боли в костяшках.
Что-то было не так. Ее интуиция буквально кричала, что дело не чисто. Но изменить ситуацию она не могла. Только попробовать извлечь из происходящего пользу.
— Хорошо, — она прочистила горло. — Я расскажу все, что знаю. Но сначала хочу увидеть ребенка.
Несколько мгновений До Наре пристально вглядывался ей в лицо. Потом кивнул.
— Принеси, — махнул рукой в сторону Равель.
— Рено, но… — замялась она.
— Принеси.
Его тон был жестким, отрывистым, и он никак не вязался с тем, как он общался с сестрой в прошлый раз. И это заставило Таю похолодеть. Она приготовилась к самому худшему.
— Вам покажут ребенка, — голос Рено заставил ее внутренне вздрогнуть. — Но на руки не дадут. Для этого есть причина.
— И вы мне ее не скажете? — прошептала непослушными губами.
— Нет. Не сейчас.
— А когда?
— Этого я тоже сказать не могу.
Тая подняла на маршала отчаянный взгляд.
— Крейн вам поверил. Доверил свою семью. Как вы так можете?
На виске До Наре дернулась жила, но взгляд остался по-прежнему беспристрастным.
— Крейн всего лишь бывший лаэрд, мечтающий вернуть себе титул, — жестко отчеканил дёрг. — А я слуга императора. Я действую на благо империи.
— Вы предатель, — Тая с горечью рассмеялась. — Как же я в вас ошибалась!
Его лицо потемнело.
— Можете думать обо мне что угодно. Я приносил клятву верности только своему императору. И служу ему. Так что не вам обвинять меня в предательстве.
Его прервал скрип двери.
Вздрогнув, Тая попыталась вскочить с постели. Но ее тело, еще не отошедшее от родов, запротестовало, напомнив о себе дикой болью.
— Лежите смирно, — пригрозил До Наре. — Иначе мне придется вас привязать.
— Даже не сомневаюсь, что вы на такое способны! — процедила она с горечью.
Тая пропустила реакцию маршала на эти слова. Всё её внимание уже было приковано к Равель, что входила в комнату с закутанным кульком на руках. Этот кулек тихо хныкал и шевелился.
Тая неловко приподнялась, надеясь увидеть личико малыша. Увидеть его глаза. Сейчас это стало казаться ей самым важным. Важнее собственной жизни.
Она протянула руки.
— Пожалуйста, — голос предательски дрогнул, — дайте мне посмотреть.
До Наре покачал головой:
— Нельзя. Пока что нельзя. Сначала ты должна рассказать все, что вспомнила.
Он кивнул сестре, и та молча вышла за двери, унося ребенка с собой. Вместе с ней вышли служанки.
Руки Таи безвольными плетями упали вдоль тела. Она наклонила голову, пряча лицо, и тихонечко рассмеялась.
Снова, в который раз ее сделали безвольной игрушкой в руках судьбы! Котону в их глазах? Слабая человечка в мире сильных драконов, обладающих магией. Даже собственного ребенка не дают нарубках подержать.
Потому что он не ее. Он принадлежит им и этому миру. А она всего лишь сосуд, выносивший издавший ему жизнь.
Но это они так думают! А у нее другие мысли на этот счет.