Призванная для Дракона (СИ)

— И он?..
— Нет, не развалится, — закончил дёрг ее мысль. — Его кажущаяся хрупкость всего лишь маскировка, помогающая сделать экипаж и его пассажиров невидимыми. Прошу.
До Наре открыл перед Таей дверцу кареты, второй адъютант опустил лакированную ступеньку. Немного нервничая, девушка устроилась необитой бархатом скамеечке. Ее желудок сжался в предчувствии скорой болтанки.
Когда дверца защелкнулась, отрезая ее от фьордов, она не выдержала и высунулась в окно:
— А если мне станет плохо?
— Не станет, поверьте. Вы даже ничего не почувствуете.
Это ее нисколько не успокоило.
Она уже хотела признаться, что панически боится высоты и что ей нужны доказательства ее безопасности более весомые, чем простые слова. Но не успела.
В окружающем пространстве что-то изменилось. Словно на землю набежала внезапная тень.
Вздрогнув, Тая глянула вверх.
Интуиция не обманула. Зимнее солнце закрыли крылатые силуэты. Их было много, почти с десяток, ионе стремительно приближались к домику на опушке.
— Быстрее! — закричал До Наре, вскакивая на анкра, запряженного в экипаж. — Шаудер, ты с левого фланга, Ир — с правого.
Охваченная нахлынувшим ужасом, Тая отпрянула от окна, забилась в угол кареты. Пол под ней чуть заметно качнулся, вызывая приступ тошноты. Карету тряхнуло.
Но это было ничто по сравнению с тем, что творилось снаружи. Там зловещее хлопанье крыльев перекрыло все звуки.
Всадники на крылатых ящерах заполонили небо над двориком.
— Крейнеррин!!! — словно гром среди ясного неба прозвучал мужской голос. — Где она?!
  
Глава 18
 
Тая могла бы поклясться, что слышит этот голос впервые. Но от его звука по ее телу промчался озноб. Она внезапно ощутила себя беспомощной, совершенно беззащитной перед незнакомцем, который явно пришел за ней.
Еще не видя его, она поняла. Это он. Тот темный мужчина из ее снов.
— Что тебе нужно, Рильфа? Зачем ты пришел в мой дом с оружием?
Голос Крейна звучал спокойно, почти безмятежно. Но эта безмятежность была обманчивой.
Не в силах оставаться в неведении, Тая осторожно заглянула в окно. Она старалась держаться в тени, чтобы ее не заметили с улицы.
Чужаки заполонили подворье. Несколько анкров с темной, маслянисто поблескивающей чешуей, окружили карету. Два незнакомца повисли на ящере До Наре, не давая ему взлететь.
— Я пришел за своей собственностью, брат. Ты знаешь это.
Брат?!
Тая потрясенно прикрыла ладошкой рот.
Так это его брат?!
Высокий, стройный мужчина в темном плаще небрежно спрыгнул на землю с самого крупного анкра. Он повернулся к карете, и сердце девушки пропустило один удар.
Незнакомец был потрясающе красив. От его тонких изящных черт у Таи перехватило дыхание. Такое лицо не могло принадлежать существу из плоти и крови. Разве что ангелу. Но глаза этого ангела принадлежали змее.
Острый холодный взгляд проник сквозь окно кареты.
Тая была уверена, что он ее видит. Видит, несмотря на то, что она укрылась в тени. Она чувствовала, как этот взгляд ощупывает ее, изучает. И выносит вердикт.
Так смотрит на жертву змея, собираясь напасть.
— Здесь нет ничего твоего, Рильфа.
Крейн шел наперерез незнакомцу, не спеша, уверенный в своей правоте. И безоружный.
— Неужели? — красивое лицо осветил хищный оскал. — А я так не думаю.
Движение ветра — и вот уже незнакомец по имени Рильфа распахивает дверцу кареты. Его ледяные пальцы впиваются Тае в запястье.
Боль и холод. Холод и боль. Ей знакомы эти два ощущения, но они не ее. Они пришли откуда-то из подсознания, нахлынули как лавина, путая мысли, наполняя душу паническим страхом.
Вскрикнув, она отдернула руку.
Холодные пальцы разжались. Соскальзывая по ее ладони.
— Крейн!!! — изящные черты исказила гримаса гнева. — Как ты посмел!
Он снова хватает ее за руку, рывком задирает рукав. Брачная вязь сияет на коже черным металлическим блеском, переливается, точно живая.
— Отпусти мою жену. — Крейн подходит к ним, все такой же невозмутимый. — Я же сказал, здесь нет ничего твоего.
— А я так не думаю, — шипит Рильфа. — Взять их!
Его команда производит эффект разорвавшейся бомбы. Все приходит в движение. Тая видит, как фьорды выхватывают из ножен мечи. Их лезвия обоюдоострые, длинные, изогнутые в форме серпа.
Но и нападавшие пришли не с пустыми руками.
Звенит сталь. Льется кровь. Не красная, как у людей — серебристая, похожая на жидкое серебро или ртуть. Ее брызги летят на снег, но Тае кажется, что они летят на нее. Она закрывает глаза, прячет лицо в руках, забивается в угол кареты, не желая смотреть. Губ сами шепчут «Отче наш».
До нее долетают страшные звуки. Там снаружи бьются не на жизнь, а на смерть. И это не кино, не фантазия — это реальность. Страшная и кровавая. Здесь умирают взаправду.
И там Крейн…
Ее Крейн!
Опомнившись, она бросается к дверце. Но неведомая сила вдруг встряхивает карету, и Тая чувствует, как ее вжимает в сиденье. Слышит голос До Наре:
— Уходим!!!
Карета поднимается в воздух. Ее окутывает плотный серебристый туман, отсекая все звуки. Тая не чувствует качки, ей кажется, что она плывет по воздуху в мыльном пузыре, только этот пузырь непрозрачный.
В последний момент она успевает увидеть то, что творится внизу. Там мечутся тени. Оттуда доносятся крики, стоны и лязг металла. Там Крейн, один против всех.
Сердце бьется тревожным набатом: нет, нет, пожалуйста, нет!
Но холодный голос рассудка перекрывает этот жалобный стон: так было нужно.
Крейн знал, он предупреждал ее, что все так и будет. Отец ребенка придет за ним. Крейн был прав, когда говорил, что ей не стоит лезть в это дело. Теперь она сама убедилась в его правоте: там, где сходятся мужчины, чтобы убивать друг друга, женщине, к тому же беременной, нечего делать.
Все, что она может, это думать о сохранности собственной жизни.
***
Тая продолжала молиться, пока не почувствовала, что спазм, сжавший ее желудок и горло, медленно отступает.
Она не задумывалась над тем, о чем молит.
Не знала, даже не думала, слышит ли ее здесь Господь, к которому она привыкла обращаться в трудные времена. Или в этом мире свои боги — ревнивые, жестокие, неприветливые, как и сам этот мир. Но молитва помогла ей не скатиться в истерику.
Не то чтобы Тая была слишком уж верующей, но в жизни каждого человека бывают моменты, когда не к кому обратиться, кроме Всевышнего. Моменты, когда Бог становится последней инстанцией, и мы взываем к нему о помощи, позабыв, что еще вчера утверждали, что Бога нет.
Так было и с ней.
Эмоции схлынули, оставив после себя странное отупение. Полностью опустошенная, вымотанная до предела, Тая уронила руки на колени. Ее голова безвольно упала на грудь. Веки потяжелели, словно свинцом налились.
Она закрыла глаза. Где-то глубоко внутри лениво шевельнулось беспокойство, вынуждая прислушаться к своему состоянию. Руки машинально переместились чуть выше, легли на живот.
Что ж им всем так нужен этот ребенок? Неужели дело только его принадлежности к даргам или есть что-то еще, что ей неизвестно? Какой-то нюанс, о котором ей никто не сказал…
И тут же на смену этой мысли пришла другая: значит, отец ее ребенка — брат Крейна.
Она понимающе усмехнулась сама себе.
Теперь понятно, почему Крейн вернулся заной, почему спас. Он не ее спасал — будущего племянника. Родную кровь. И именно поэтому сочетался с ней браком.
Было ли за месяц их совместной жизни хоть что-то, что он сделал ради нее?
На ум пришли воспоминания о жарких ночах, но девушка усилием воли отогнала от себя эти картины. Не время думать об этом.
В конце концов, убаюканная едва заметным покачиванием, Тая незаметно для себя провалилась в глубокую дрему.
***
Как и планировал До Наре, поздно вечером они приземлились в Свинцовом ущелье. Но Тая была так измотана, что равнодушно просидела в карете все время, пока фьорды устанавливали палатки, разжигали огонь и готовили ужин.