Призванная для Дракона (СИ)

Впервые в жизни она поняла, что значит плакать от счастья.
Не важно, что ждет впереди. Тая не спешила заглядывать в будущее. Важно сберечь то, что имеешь сейчас.
Не важно, что будет завтра. Сейчас у нее есть крыша над головой, мужчина, готовый о ней позаботиться, и ребенок, которому нужна мать. Она все выдержит, ко всему привыкнет, со всем разберется. Не может быть, чтобы взрослая женщина двадцать первого века не смогла реализовать себя в этом средневековье.
При этой мысли, Тая невольно покосилась на ружье, оставленное Крейном в углу.
М-да… Не такое уж тут и средневековье.
***
Похоже, она задремала, потому что вздрогнула, вываливаясь в реальность, когда кто-то дотронулся до нее. Сердце сжалось испуганной птичкой и внутри все обмерло.
Мужчина. Сильный, опасный. Он надвигался на нее из темноты с неотвратимостью рока. Он нес с собой боль и страдания…
Она распахнула глаза.
Морок рассеялся. В свете масляной лампы над ней застыл Крейн.
— Господи! — выдохнула она. — Разве можно так пугать?!
Тот внимательно посмотрел на нее:
— Я тебя напугал?
— Да! Я чуть богу душу не отдала.
Тая ждала, что он извинится. Но, похоже, Крейн даже не подозревал, что на свете есть такие слова, как «извини» и «прости».
Вместо этого он отступил, убирая руки за спину.
— Пора.
Тая неловко поднялась, накидывая на плечи стеганую телогрейку. К ее сожалению, у Крейна не нашлось женской одежды, даже сорочка, которую он ей пожертвовал, оказалась мужской ночной рубахой. Ему она была до колен, ее закрывала почти по пятки — удобная вещь.
— И что же мы будем делать всю ночь до рассвета? — осведомилась девушка, окидывая сонным взглядом полутемную комнату.
— Что угодно, только вдвоем.
— Это такой обычай, да? — она зевнула, прикрывая ладошкой рот. — А просто немного поспать мы не можем?
Его взгляд потемнел.
— Нет. Богов нельзя обмануть.
— Ну ладно, — Тая сдалась.
Позевывая, потащилась к столу, по пути расплетая растрепавшуюся косу. Всегда восхищалась девушками, что сумели отрастить длинные волосы. Не зря же говорят, что коса — девичья краса. Только в суматошном темпе двадцать первого века длинные косы стали редкостью, требующей уйму внимания.
Здесь же ей торопиться некуда. Вся ночь до утра, чтобы сидеть и неспешно расчёсывать волосы. Заодно можно попробовать сплести из волос что-нибудь необычное и вспомнить мастер-классы, которые она время от времени смотрела по телеку.
Тая любила делать что-то руками. Готовить, вязать, плести косы. Ее сердце навсегда было отдано вологодскому кружеву, но она не чуралась и всего остального. Она относилась к числу тех женщин, у которых в руках все горело. Каждый день открывала для себя новые схемы и техники, бралась за самые экзотические рецепты, а ее домашнее вино выходило куда лучше магазинного.
Она была не слишком подкована в науках и вряд ли смогла бы сейчас решить уравнение с двумя неизвестными или доказать теорему Пифагора. Но мужчине, который сидел рядом с ней, это было не нужно.
Сам того не замечая, Крей пожирал Таю глазами.
Как давно он сидел вот так, рядом с женщиной, которая не боится его, не вздрагивает, не шарахается с ужасом в глазах?
Очень давно. Он уже забыл это чувство.
Откинувшись так, чтобы его лицо оставалось в тени, он ловил каждый ее жест, каждый вдох. Следил, как размеренно поднимается грудь, вторя дыханию. Вот его льняная сорочка обтягивает ее, подчеркивая пышные формы при каждом вдохе. Шевелятся пухлые губы, что-то беззвучно шепча. Тонкие пальцы ловко перебирают пряди волос, сплетая из них что-то смутно знакомое…
Тая хмурилась, чувствуя на себе его взгляд. Но молчала. Это был взгляд голодного зверя, в чьи лапы попала добыча. Рассудком она понимала, что должна бояться его, не доверять. Но внутренний голос подсказывал: Крейн никогда не притронется к ней, если она сама того не захочет.
Тая не знала, откуда в ней эта уверенность, и не хотела задумываться над этим.
— Что ты делаешь?
Крейн первым нарушил тишину.
К этому времени они уже просидели друг напротив друга около часа.
— Пытаюсь заплести косу. Но без расчески это сделать почти невозможно.
К ее удивлению, он вдруг поднялся. Вышел из комнаты. Тая замерла, вслушиваясь в его шаги, которые становились все дальше.
Где-то наверху скрипнула дверь. Значит, ей не показалось, что у дома два этажа…
Спустя десять минут Крейн вернулся. Как ни в чем не бывало, протянул ей гребень потрясающей красоты.
— Подойдет?
Он держал в руках настоящее произведение искусства: хрупкий ажурный гребешок, вырезанный неизвестным мастером из черепахового гребня. С инкрустацией из розового жемчуга и длинными тонкими зубцами.
Но сил, взять эту красоту, у нее уже не нашлось. Она только и смогла что кивнуть, в немом изумлении рассматривая гребешок.
Пожав плечами, Крейн положил гребень на стол и хотел уже сесть на свое обычное место в тени стены, как Тая остановила его.
— Подожди, — забывшись, она накрыла его руку своей. — Можешь меня… расчесать?
В его глазах вспыхнуло изумление, смешанное с надеждой, которую тут же сменила привычная холодность.
Внезапно смутившись, Тая убрала руку.
— Волосы длинные, — она сама не знала, зачем начала оправдывается, — а спина что-то побаливать стала. Неудобно.
Крейн не ответил. Он вообще, как поняла Тая, не любил говорить лишних слов. Вот и в этот раз он просто молча встал у нее за спиной. И только потом она услышала его хриплый, чуть сдавленный голос:
— Я должен дотронуться до тебя.
— Э-э-э… могу я узнать, зачем? — от изумления она развернулась к нему.
— Я могу убрать боль, — пояснил он, — но мне нужно дотронуться до места… которое болит.
— Пожалуйста…
Тая даже указала на поясницу, где ее беспокоили неприятные тянущие боли с тех пор, как в полудреме привиделся темный мужчина.
— Я должен прикоснуться к голой коже…
На секунду она пожалела о том, что пожаловалась ему. Теперь придется задирать рубашку, демонстрировать голый зад. А вдруг он так ее соблазняет?
Да нет… он же и в самом деле почти вытащил ее с того света, сохранил ребенка…
Тая кусала губы, не решаясь ни выполнить его просьбу, ни отказаться от помощи.
А с другой стороны, чего ей стесняться? Зады-то у всех одинаковые. Что-тоновое Крейн вряд ли увидит. Тем более, такая толстая тетка с огромным животом, лезущим ей на нос, вряд ли может рассматриваться как сексуальный объект.
И вообще, он сейчас не мужчина. Он врач. А у врачей пола нет.
Решившись, она задрала рубаху и быстро уселась на лавку, чтобы Крайнего лишнего не заметил.
Когда руки коснулись ее обнаженной спины, Тая вздрогнула, инстинктивно изгибаясь под ними. И едва не застонала.
Прикосновения Крейна были скупыми, осторожными уточными. Он не лапал, как опасалась Тая. Но в то же время отчего ладоней по ее телу разлилось приятное тепло, и с этим тепло мне хотелось расставаться.
И ребенок. Каким-то шестым чувством она поняла, что ему это тоже нравится. Что ее малыш тянется к этим рукам…
— Все.
Она настолько погрузилась в свои ощущения, что не сразу очнулась.
— Правда, — удивленно прислушалась к себе. — Не болит. Как ты это сделал?
— Это драконья магия.
Тая с трудом сдержала изумленный выдох.
Ну да, а чего удивляться? Драконы есть, почему не может быть магии?
— А я могу так научиться?
Он бросил на нее удивленный взгляд.
— Нет. Ты же не дёрг.
— Значит, только драги так могут?
— Не только. У эльфов тоже есть магия, но другая. И живут они на другом континенте. В Самарии их не жалуют.
— А люди? У людей есть магия?
— Где ты жила, что не знаешь элементарных вещей?
— Э-э-э… — Тая на секунду зависла, придумывая правдоподобный ответ. Раскрываться она пока не хотела. — В очень глухой деревне.
— Но читать ты умеешь, — хмыкнул Крейн, и Тая поняла, что он ей не поверил.