Терем желаний

"Я такой не стану, - твердо решила она. - И вообще, зачем это нужно? Надо попрощаться и выкинуть его из головы". 
Можно и нужно бы заранее предупредить, но как скажешь: "Я буду любовницей, но не буду твоей"? 
Смешно! 
Что же делать? 
*** 
Валера захлопнул книгу и сухо прокашлялся. Надо же, в разгар лета подхватить ангину! И с ней можно работать, так ведь голоса нет. Валера попробовал поговорить со своим отражением в зеркале. Увы, из горла выходили лишь свистящие и шипящие звуки. 
"Хорош!" - заключил он и лениво побрел на кухню. На чай с медом смотреть не хочется, второй день вливается литрами, а толку ноль. Малина - то же самое. Валера поставил чайник на огонь и достал чашку. В ожидании кипятка он смотрел на залитый солнцем зеленый двор и медленно перемешивал кофе с сахаром. Сегодня он намеревался пойти к Маше, хватит и одного дня перерыва. Она говорила про четверг, но - черт возьми! - он мужчина, и решать будет он. 
*** 
Елена Николаевна подошла к Маше: 
- Давай я допишу. Тебя к телефону. Зайдя в кабинет, Маша взяла трубку: 
- Алло? 
На линии что-то захрипело, потом закашляло. 
- Алло? Говорите! - повысила голос Маша - Кто это? 
- Маша, это Валера. 
Может, показалось? Разве можно разобрать что-либо в таких помехах? 
- Кто-кто? - переспросила она. Снова кашель. 
- Валера. - Голос прозвучал чуть громче. Маша звонко рассмеялась, не задумываясь, что ее так развеселило. 
- Господи, Валера! Что с твоим голосом? 
- Это не смешно. Я болен. 
- Вот это да! - Ее смех предательски звенел в трубке. - Только не говори, что у тебя ангина. 
- У меня ангина, и мне одиноко и грустно. А ты смеешься... 
- Прости, пожалуйста. - Извинения в ее голосе не прозвучало. - И ты решил избавиться от скуки, оторвав меня от работы? Как ты узнал номер? 
- Я решил пригласить тебя проведать умирающего. Твой визит может повлиять на изменение завещания в твою пользу. Придешь? 
- За завещанием? - все еще смеялась Маша. - Нет. Я приду как сестра милосердия. Готовься к лечебным процедурам. Что-то нужно купить? 
- Нет. Может быть, хлеба. 
- Признайся честно, - преувеличенно строго заговорила она, - у тебя есть какая-нибудь еда? 
- Все есть, кроме тебя. 
- Ладно, - смягчилась она. - Не умирай, я скоро буду. 
Наверное, болеть не так уж плохо, подумал Валера, кладя трубку. А с другой стороны, чего ей опасаться немощного умирающего? 
Валера, улыбаясь собственной мысли, начал убирать разбросанные по квартире вещи, наброски рисунков, чертежи, распихивать их по ящикам и полкам. Покончив с уборкой, он пошел готовить ужин. 
Когда раздался звонок в дверь, Валера уже все закончил. 
Переступив порог, Маша критически осмотрела хозяина и, видимо, оставшись довольна его видом, приветливо улыбнулась. 
- Почему ты так поздно? - просипел Валера. Он забрал у нее сумки, воровато заглянув в одну из них. Маша скинула босоножки. - Надень Лилины тапочки. 
Простудишься. 
Она подняла бровь и выразительно посмотрела на его босые ноги. 
- Семь часов, - ворчал больной, подвигая Маше тапочки. - Я три раза грел воду в чайнике. 
- Бедный чайник, - пожалела Маша, прислушиваясь к неистовому свисту, доносящемуся из кухни. - Очередь была за хлебом. А тебе лучше поберечь горло. - Широкая улыбка на ее губах грозила перейти в смех. - Куда теперь? 
Валера указал на дверь в комнату. 
- Располагайся. Сейчас будем ужинать. Шагнув за дверь, Маша остановилась, ошеломленная. Ни привычной "стенки" со множеством полок и тумбочек, ни шкафов, ни мелких предметов мебели, телевизора тоже не было. Комната была стерильно пустой. Странное определение, но других слов подобрать она не могла. Безупречно выбеленные стены сверкали в закатных лучах солнца чистотой горного снега. В углу приютился музыкальный центр. В глубине комнаты единственной приметой обитания были диван в темной бархатной обивке, маленький столик около него и бра на стене в форме каменного цветка. Стену за диваном закрывал экран. Видимо, хозяин нередко пользовался проектором для работы или для удовольствия. 
Маша подошла к большому окну, выходящему на балкон, полюбовалась молодыми, но уже набирающими силу деревьями. Затем повернулась и оглядела комнату, показавшуюся ей загадкой. Девушка рассматривала огромные, до потолка стеллажи с тщательно подобранной библиотекой, ей вдруг вспомнились пустые залы художественного музея со старинными картинами на стенах или зеркальный танцевальный зал... 
- Ну как? - просипел Валера. Он поставил на столик большой поднос с тостами, поражающими набором деликатесов, и тарелочкой маслин в центре. 
- Не знаю, - честно призналась Маша, обводя комнату зачарованным взглядом. - Похожа на... - Она задумалась и неожиданно рассмеялась. - Похожа на все. Комната мечтаний и возможностей. Но здесь живут, - закончила она, заметив носок, одиноко свисающий с дивана в углу. 
Валера нахмурился и сунул носок в карман широких брюк. 
- Садись. 
Маша прошла через комнату и удивленно воззрилась на "ужин". 
- Ты этим питаешься? - Она резко обернулась к Валере. Он кивнул, не понимая, что ее не устраивает. - Но это не еда. Я спрашивала: у тебя есть продукты? - с возмущением и недоумением сказала Маша. - Я просила честный ответ, а ты? Что ты сегодня ел? Бутерброды? 
- Очень вкусно, - хмуро ответил Валера, а в зрачках играло удовольствие. Сварливость Маши неожиданно стала приятной, вспомнилась мать, отчитывающая Валеру за жизнь "всухомятку". 
- Оставим это на десерт, - покровительственно разрешила Маша. - А поесть можно на кухне. 
Она нашла в коридоре свою сумку. Валера послушно поплелся за гостьей. У него глаза на лоб полезли, когда Маша достала поллитровую банку молока. 
- Я это не пью, - категорично прохрипел он и с видом оскорбленного достоинства сел на табурет. 
- Я догадывалась, - как ни в чем не бывало ответила Маша. - И предупреждала. - Она нашла чашку, наполнила молоком и поставила перед Валерой. 
На столе появилась курица, запечатанная в целлофановый пакет, пачка лапши; подумав. Маша достала из сумки пучок зелени. 
- Бедная девочка, - тихо вздохнула она. 
- Это я бедный. - Валера с ужасом смотрел на молоко. - Я отказался от этого напитка еще в младенчестве.