Волки (СИ)

Я сидел молча, стараясь не прерывать его рассказ. Чисто по-человечески мне было жаль его, однако если бы не этот наезд на него бандитов Быка, он вряд ли пришел бы в милицию за помощью. Он продолжал бы потихоньку финансировать этих самых бандитов, наблюдая со стороны за тем, как из купленного на его деньги оружия убивают ни в чем не повинных людей. Сейчас, слушая своеобразную исповедь Шимановского, я уже знал, что последует дальше. А дальше могло последовать лишь одно: Шимановский захочет привлечь меня на свою сторону. Из его высказываний я хорошо понял, что он в принципе не против дальнейшей своей работы с Быком, но хочет, чтобы я каким-то образом повлиял на действия этого бандита и по возможности оградил от них его и его семью.
Чтобы проверить свое предположение, я предложил ему написать заявление на Быка. От удивления у него глаза полезли на лоб. Он достал платок и судорожно вытер им лицо.
— Что вы говорите, Виктор Николаевич? Какое заявление? Упаси Бог! — испуганно сказал Шимановский. — Он же меня тогда точно убьет!
— А что ты хочешь, Вадим Яковлевич? Я сейчас начну прессовать этих бандитов, а они возьмут и побегут в прокуратуру. Ты же знаешь, мне нужно твое заявление лишь для того, чтобы прикрыть им свой зад.
Я в упор посмотрел на его растерянное и насмерть испуганное лицо. Он явно все еще был в шоке от моего предложения.
— Вадим, вы вполне адекватный человек и должны меня понять правильно. Скажите, как я вам могу помочь, если вы мне до конца не доверяете и боитесь меня не меньше этих бандитов? Эту встречу с вами организовал мой хороший знакомый Ильдар. Я думаю, что, если бы не он, вы бы сами никогда не пришли ко мне за помощью. Сейчас, глядя на вас, я хорошо понимаю, что вы уже давно пожалели о том, что мне все это рассказали?
Я сделал небольшую паузу, для того чтобы перевести дыхание.
— Поймите меня, я смогу вам помочь лишь в том случае, если вы будете со мной открытым, словно книга. Вы же знаете, что маленькая ложь всегда вызывает большое недоверие. Напишите заявление, и я постараюсь вам помочь, иного пути у нас с вами просто нет.
Шимановский молча сидел и сверлил меня своими черными, как слива, глазами. Он хорошо понимал, что обратного пути у него уже нет, и ему ничего не остается, как принять мое предложение.
— Виктор Николаевич, я все понимаю и знаю, что обратной дороги у меня сейчас нет. Я хочу поверить вам и доверить вам свою жизнь и жизнь моей жены и детей. Помогите мне, и я найду, чем отблагодарить вас, — сказал он.
— Давайте о благодарности пока забудем. Я еще работник МВД и никогда не буду использовать подобное положение людей в своих корыстных целях. Мне хватает того, что платит мне государство за мою работу. Вы знаете, Вадим, чувство независимости от кого-либо дает мне возможность крепко спать ночь и не бояться того, что за мной придут сотрудники КГБ или бандиты.
— Это дело ваше, решайте сами, — ответил Вадим. — Мое дело предложить, а ваше дело или принять это предложение, или отказаться от него.
— Вот и договорились. А сейчас, Вадим, вот вам ручка и лист бумаги, пишите заявление на имя министра.
Шимановский написал заявление и передал его мне. Он с надеждой смотрел на меня.
— Да вы что, Вадим, трясетесь, как лист на ветру? Успокойтесь, наконец. Не переживайте, я постараюсь помочь вам в этом вопросе.
Мы пожали друг другу руки и стали одеваться. Через минуту мы по одному вышли с ним из здания Дома офицеров и направились в разные стороны.
* * *
Бык подъехал к месту встречи с лидером ОПГ «Первые горки» на своем джипе. Он выскочил из машины и в сопровождении Храпуна направился в кафе, где его ожидал Гордей.
— Привет, Гордей, — поздоровался с ним Бык. — Что за проблема, которую ты хотел со мной обсудить?
Гордей поднялся из-за стола и обнял его за плечи.
— Садись за стол, Наиль. Поешь с нами, а уж потом мы с тобой ее обсудим.
— Извини, Гордей. Я весь город проехал не для того чтобы поужинать, а для того чтобы обсудить твою проблему.
— Дело твое, Наиль. Тогда слушай. Ко мне неделю назад приехал некто Абдулла Гумерович Гатин, директор одной из продовольственных баз, и попросил меня вмешаться в возникший между вами скандал. Я не буду тебе пересказывать, что он говорил, но он заявил мне, что хочет работать со мной. Вот в принципе и вся проблема, Наиль.
Бык насупился. Всем ребятам, сидевшим за этим столом, показалось, что он вот-вот взорвется. Он сверкнул налившимися кровью глазами и посмотрел на Храпуна.
— Гордей, а как бы ты поступил с барыгой, который захотел работать подо мной? Тебе не кажется, что ты у меня изо рта вытаскиваешь вкусный и жирный кусок мяса?
— Наиль, если бы я тебя не уважал, я бы вот сейчас с тобой здесь не сидел и не угощал бы едой со своего стола.
— Погоди, Гордей. Пища пищей. Здесь дело в принципе. Кто такой Гатин и что он от тебя хочет? Ты знаешь, что шестьдесят процентов этой базы принадлежат лично мне. Мы с этим гадом договорились об этом еще два месяца назад, если не больше. Ударили по рукам, а он решил меня кинуть. Я думаю, что он тебе об этом, наверное, и не рассказывал.
— Если честно, то я впервые от тебя все это слышу. Извини, Наиль, но я этого не знал. Он мне об этом ничего не говорил. Он приехал ко мне весь напуганный. Говорит, Бык хочет его замочить. Давай, говорит, я с тобой буду работать. Тридцать процентов от прибыли буду отдавать тебе. Я немного подумал и решил, а почему бы и нет. Вот пришел барыга и добровольно просит меня, чтобы я у него взял деньги. Ну, какой дурак от этого откажется.
— Ну и что теперь, Гордей, теперь ты в курсе событий. Может, ты меня считаешь за лоха, который просто так взял и отдал деньги?
Гордей встал из-за стола и повернулся к своим ребятам.
— Вол! Сходи, приведи этого барыгу сюда, он сидит в моей машине, — приказал он.
Вол встал со стула и вышел из зала. Через минуту он вернулся в сопровождении Гатина.
— Давай, Абдулла Гумерович, рассказывай, как ты хотел меня спровоцировать на драку с моим товарищем. Ты что, старый хрыч, думал, что я за деньги загрызу его?
За столом все замолчали и стали с интересом наблюдать, как затряслись у Гатина руки. Он хотел что-то сказать, но страх напрочь лишил его этой возможности. Он, словно рыба, выброшенная волной на берег, беззвучно шевелил губами.
— Что будем делать с ним? — обратился Гордей в этот раз уже к Наилю.
— Я сам решу эту проблему, — ответил Бык. — Спасибо тебе, Гордей, что правильно все разрулил. Еще раз спасибо.
Храпун и Бык направились к выходу, толкая впереди себя директора базы. Они вышли на улицу и направились к джипу.
— Слышь, ты, хрыч? Тебе наш Альберт Гатин случайно не приходится родственником?
Тот отрицательно мотнул головой и со страхом уставился на Быка.
— Прости, Наиль. Видно, черт попутал, — заикаясь, произнес он.
Бык с улыбкой посмотрел на него.
— Вот что, господин Гатин. С завтрашнего дня начнешь процедуру передачи мне шестидесяти процентов акций. Подключай кого угодно, но срок — всего одна неделя. Если через неделю ты не передашь мне все необходимые документы, подтверждающие мою собственность, я исполню свое обещание. А теперь проваливай отсюда, чтобы я тебя больше не видел.
Гатин медленно отошел в сторону, а затем засеменил к своей машине. Он был счастлив, что так легко отделался в этот вечер.
* * *
Бык радовался, словно ребенок, когда ему позвонил Шимановский и попросил его забрать две машины со стоянки компании.
— А почему только две? — переспросил его Бык. — Две — это было вчера, а сегодня это уже три машины.
— Бык, но так дела не решаются, мы с тобой говорили о двух машинах, а не о трех! — возмутился Шимановский. — Да, и документы бухгалтерия оформила лишь на две машины.
— Ты что, не понял меня? Я сказал, три машины, значит, три. Если не прекратишь со мной спорить, то я заберу у тебя все твои машины. Ты понял меня или нет?